Все одновременно затихли, прислушиваясь. Но снаружи не доносилось ни звука, только потрескивали угли в очаге.
— Ты серьезно? — спросил Ильмо, поежившись. — Думаешь, он уже знает, что мы здесь?
— Наверняка.
Косматая безглазая карлица по имени Хлёкк что-то буркнула на своем подгорном языке и грубо дернула Айникки за руку — дескать, иди за мной!
— Не трогай меня, — неприязненно сказала Айникки. — У тебя руки холодные, как у лягушки. И сама ты на лягушку похожа!
Хлёкк и бровью не повела — она не знала языка карьяла. Айникки отняла у нее руку и пошла вперед. Сбиться с дороги было трудно: впереди сиял такой яркий свет, что Айникки уже заранее щурилась, закрывая глаза ладонью. Хлёкк упорно топала позади. Карлица не отходила от нее ни на шаг ни днем ни ночью, и Айникки успела ее возненавидеть. Тем более что Хлёкк явно платила ей тем же.
Девушка подошла к арке и остановилась, не решаясь войти внутрь. Ее глаза постепенно привыкали к свету. Кстати, свет оказался не ослепительным, а мягким и рассеянным. Его излучали сами стены небольшой круглой пещеры — точнее, ледяные кристаллы, которыми густо зарос ее свод. Голубые, розовые, сиреневые кристаллы, и каждый светится по-своему…
Если потолок и стены зала выглядели как сияющая аметистовая щетка, то пол был совершенно гладким — хоть на коньках катайся. В центре зала расположился Карху: стоял и длинным острым стилом чертил на льду какие-то знаки, сплетая их в замысловатые узоры. Он был так погружен в свое занятие, что долго не замечал прихода Айникки. А она не спешила отрывать его от дела, стояла и любовалась… Вот поистине волшебное место! Если долго смотреть на рунные надписи, сходящиеся к центру, начинало казаться, будто зал медленно движется по кругу. Все сильнее кружилась голова; Айникки почудилось, что она высоко в небе, под самым небесным куполом. Вот Карху стоит на самой ступице Мировой Оси, а мир торжественно и неуклонно поворачивается вокруг него. В ушах Айникки понемногу зазвучала удивительная музыка. Она могла бы поклясться: эту тонкую, завораживающую мелодию наигрывают сами руны…
— Ну, чего тебе? — рявкнул Карху — и волшебство разрушилось.
Айникки испуганно моргнула. Она на миг вообще забыла, зачем пришла. Потом вспомнила, взяла себя в руки и спросила с вызовом:
— Сколько мне еще сидеть в этом подземелье?
Карху взглянул на нее холодно:
— Что случилось?
Айникки напоказ всхлипнула — хоть и знала, что на Карху это не действует, — и принялась жаловаться. Зачем он привел ее в это ужасное место? Хуже всего — вечная темнота! День проходит за днем, и все они одинаковы. Нет, ее глаза уже понемногу привыкли к красноватому свечению съедобных мхов, Айникки уже могла разглядеть рдеющие очаги слепых карликов — и их самих, и даже тени их мертвецов. И все они следили за ней. Особенно эта злобная ворчунья Хлёкк! Что-то бурчит себе под нос, ни слова не разобрать, да еще и глядит на нее зверем — как будто Айникки сделала что-то плохое ей или ее семье…
— Так я не понял, чего ты хочешь? — устало спросил Карху, откладывая стило.
— Я на воздух хочу, на солнце! — воскликнула Айникки. — Не могу больше жить в этом подземелье! Заболею и умру!
Карху нахмурился.
— Вот еще мало мне забот, только тебя выгуливать не хватало. Ладно, собирайся, пошли.
— Куда? — опешила Айникки.
— Наружу. Сама же просилась.
Вскоре Карху вывел до глаз укутанную Айникки из главного входа своей пещеры. Хорошо, что день был пасмурный! Иначе бы она точно ослепла. Оказавшись снаружи, Айникки уже и сама была не рада. Стояла и шаталась, уцепившись за локоть Карху. У нее снова закружилась голова. Дышать было нечем, в рукава тут же полез жгучий морозец. Со всех сторон высились заснеженные громады гор. Далеко внизу, в долине, словно шуба наброшена на землю — но потом Айникки поняла, что это леса. Огромные ели — как трава, если смотреть сверху! Незнакомые, пустые, мертвые земли. Куда же, в какие дали ее затащил Карху?
— Ты гуляй, гуляй, — буркнул он и уселся на пороге своей пещеры, подставив лицо солнцу. Айникки послушно прошлась туда-сюда по тропинке. Под снегом что-то потрескивало — должно быть, еловые ветки. «Не так уж тут и высоко, если деревья растут!» — с надеждой подумала Айникки и спросила:
— Куда ведет эта тропинка?
— В Похъёлу, — ответил Карху, не открывая глаз.
«Ага… Значит, в обратную сторону — земли карьяла…»
Айникки снова повернулась к заросшей лесом долине. Карху сейчас не смотрит — эх, вот бы кинуться вниз, да кубарем — до самой опушки! Вот бы сейчас лыжи или сани — никакой медведь не догонит! «Остынь», — приказала себе Айникки. Это все пустые мечты; если она в самом деле хочет сбежать, то должна всё хорошенько продумать, а главное — выяснить намерения Карху.
Зачем он увел ее с собой? Сначала Айникки заподозрила худшее. Ей вспоминались сказки о зверях, которые похищали девушек, чтобы брать их в жены… Но таких намерений Карху не проявлял. Тогда зачем?
— Долго ли ты собираешься меня тут держать? — спросила она, подойдя к порогу.
— А ты куда-то спешишь?
— Мне рожать весной, — жалобно сказала Айникки. — А я бы не хотела, чтобы мой ребенок родился в этих гнусных пещерах, среди тех мерзких карликов, которые меня ненавидят… Кто у меня роды примет?
— Я сам и приму.
Айникки недоверчиво на него взглянула. Но Карху даже глаз не открыл. А ей снова стало страшно. Заподозрила внезапно: не ребенок ли ему и нужен? И снова вспомнила, как в сказках — уже других — звери крадут человеческих детей, чтобы воспитать их подобными себе — или попросту съесть…
«Нет, не в этом дело! Думай, Айникки!»
Карху говорил, что искал Ильмо, а нашел ее. Что это значит? Айникки вспомнила, как блестели торжеством его глаза, когда он узнал о ее беременности.
Что ему надо, этому чудовищу?
Стать богом, вот что надо… Сам и признался.
Но как это связано с Ильмо и его нерожденным ребенком?
Нельзя сидеть сложа руки. Надо что-то предпринять!
Вдруг Айникки замерла. Она увидела далеко внизу четыре черные точки на гладком белом склоне. Вот они вышли из леса… и медленно поползли вверх…
Люди? Тут есть люди?!
Она пугливо оглянулась на Карху. Старый чародей мирно дремал на солнышке. Не надо ему говорить…
— А, ты их тоже увидела? — спросил он лениво. — Будь у тебя глаза поострее, ты бы их даже узнала.
— Кто там?!
— Двоих я не знаю. Но третьего в старые времена встречал, а еще одна недавно здесь гостила… Иди-ка ты в пещеру, пока не простудилась с отвычки.
— А ты? — спросила Айникки с подозрением.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
