Повернувшись, она сказала все еще улыбаясь:
— Думаю, так будет лучше...
Даже дураку, который не рассмотрел бы ее пояс, хорошо видна ее фигура на фоне освещенного окна.
Олег сел на краю ложа, чтобы быть ближе к двери, не пропуская шорохи. Елена все еще стояла у окна. Олег сказал мирно:
— Чем ты занималась раньше, Елена?
В ее красивых глазах мелькнуло удивление:
— Ты хочешь поговорить?
— Разве ты сама этого не хочешь?
— Да, конечно!.. Но я слышала, что северные гости города почти не отличаются от зверей: сразу тащат в постель!
Олег улыбнулся:
— Теперь ты ждешь, что я начну доказывать обратное и проболтаю с тобой о философии всю ночь?
Она весело захохотала, запрокидывая головку, обнажая прекрасную белую шею, созданную для поцелуев:
— Я была бы серьезно разочарована!
— Тогда иди ко мне, — позвал Олег. — Займемcя любовью, а в промежутках... если они будут, — поговорим о философии.
Она кивнула, смех еще дрожал в ее лучистых глазах, медленно шагнула к нему и медленно, стоя перед ним, начала снимать платье. Олег держал на лице выражение восхищения ее юным гибким телом, но весь был на кончике ушей. Деревянные половицы в коридоре поскрипывали все громче и ближе.
Елена тоже услышала, губы раздвинулись шире, а глаза раскрылись обольстительнее. Она уже держала рубашку в одной руке, смотрела дразняще. Олег сказал быстро:
— Кто-то подходит к двери! Быстро спрячься вон за той дверью.
Она широко распахнула глаза:
— А что там?
— Там кладовка, — ответил он нетерпеливо. — Тесно, но ты побудешь там недолго. Я отделаюсь от друга, с которым приехал, это наверняка он.
Она с негодующим видом пошла к двери кладовой, фыркая, провоцирующе двигая бедрами — рубашку по-прежнему держала в руке. Как мозговая косточка перед носом пса, которого ведут на живодерню, подумал Олег...
Она скрылась за дверью, Олег задвинул щеколду, быстро швырнул плащ на лук и колчан со стрелами, провел кончиками пальцев по рукоятям ножей.
В дверь громко постучали. Олег торопливо плеснул вина прямо на стол, разбросал остатки еды, крикнул хриплым недовольным голосом:
— Кого леший носит ночью?
Из-за двери донесся веселый полный жизни мужской голос:
— Какая ночь, дорогой?
Олег неторопливо потащился к двери, грузно топая, подволакивая ноги. Долго возился с запором, громко ворчал, изображая пьяного варвара. В коридоре стоял крепко сбитый мужчина в легком доспехе, прокаленный ветрами и морем. На загорелом лице играла широкая улыбка, белые зубы блестели, но глаза цепко охватили поверх плеча Олега всю комнату, заметили разлитое вино, обглоданные кости, лежащую на боку амфору, как и вторую, что стояла на подоконнике.
Олег отодвинулся, покачнулся, широким жестом пригласил гостя войти. Тот с готовностью шагнул, все также широко улыбаясь — веселый, налитый здоровьем и силой. На поясе болтался небольшой меч в красиво украшенных ножнах.
Олег спросил хрипло:
— У меня только хиосское, будешь?
Гость ответил после крохотной паузы:
— Я больше привык к медовухе. Или хлебнул бы пива. Бочонок с темным пивом стоял в кладовке, туда затолкал Томас, и Олег буркнул:
— Пей вино, не сдохнешь. Или убирайся.
— Вино так вино, — легко согласился гость. Он опустился за стол, смахнув брезгливо крошки с лавки. — Меня зовут Рыба. Я профессиональный солдат, наемник. Из легионов ушел, отыскалась работа получше. Сейчас, например, я командую тремя десятками головорезов, которых отбирал сам... и которые сейчас окружили этот дом. Отчаянные парни, но главное — умелые! Я в людях разбираюсь, отобрал лучших, поверь! Плата высокая, так что проблем не было. Муху не выпустят, не то что тебя с приятелем. Кстати, где он прячется?..
Он зорко огляделся, взгляд упал на дверь кладовки. Олег лениво почесывался, хмыкал, с трудом переваривая сказанное. Внезапно его кулак метнулся вперед. Рыба оказался быстрым, невероятно быстрым: успел дернуть головой, одновременно его пальцы звучно хлопнули по рукояти меча. Кулак Олега послал его через всю комнату. Падая, Рыба разнес спиной стол в щепки.
Олег поднял за воротник, бросил на лавку. Полуоглушенного связал приготовленной веревкой, отобрал меч и два потайных ножа с утяжеленными концами.
Рыба тряхнул головой, приходя в себя потрогал языком кровоточащие десны:
— Варвар, ты вышиб мне передний зуб!
— Не надо дергаться, — буркнул Олег. — Влупил бы как кроля между ушей, никаких следов. А так... золотой вставишь.
— Ты быстр, — заметил Рыба. Глаза его остро обшаривали мощную фигуру варвара, в котором не было и следа пьяной заторможенности. — И силен. Я бы взял тебя за двойную плату, а это немало!
— Уже нанят, — сообщил Олег. — Сам понимаешь, я не хотел разбивать тебе губы.
— Мне за это платят, — ответил Рыба философски. — Но постоялый двор окружен, как ты слышал, а мои люди меня ждут. Я должен появиться с ответом.
— Каким?
— С чашей.
— А мы?
— Вы нашего хозяина не интересуете, — ответил Рыба неодобрительно. — Впрочем, это не мое дело. Только чаша, а сами можете убираться к дьяволу!
Олег нахмурился, быстро прогнал галопом по памяти имена верховных магов Семи. Ветераны не в счет, кто-то из новых. Молодое поколение Семи Тайных бывает жестоким, куда более жестоким, чем старики, но зато без необходимости не убивают. Только для дела, никогда — для мести или других чувств.
— Настоящий хозяин ожидает где-то на улице? — спросил он медленно.
Рыба сплюнул на пол темный сгусток крови, снова озабоченно пощупал кончиком языка кровоточащие десны:
— Тот, кто заказывал. А настоящий или нет, не наше дело, верно?
Олег придвинул лавку с привязанным Рыбой ближе к окну, чтобы с улицы были видны его плечи и голова. Рыба посматривал насмешливо в улыбке, обнажал зубы, их у него оставалось еще много — хороших, красивых.
Олег наполнив кубок вином, протянул Рыбе:
— Держи.
Рыба удивленно поиграл бровями:
— Мне кто-то привязал руки. Кто бы это, не знаешь?
— Я не заставляю пить, — бросил Олег жестко, — только держи. У тебя привязаны локти, но не пальцы. Когда дверь откроется, пусть увидят тебя спокойно сидящим с кубком вина в руке!
— Но держу кубок на колене?
— Значит, налакался. Не бросаешь, еще хочешь.
— На меня похоже, — согласился Рыба. — А если не возьму?
Олег быстро приставил острие ножа к его правому глазу:
— Выколю один глаз, затем другой, а после...
— Давай чашу, — перебил Рыба. — но учти, потом окажешься в наших руках! Если хозяин вами не заинтересован, то я уже начинаю... Как у вас, северных варваров говорят: зуб за зуб? Так что обращайся со мной почтительно.
