Все клинические классификации характеров, как и вообще большинство любых классификаций, представляют собой не что-то раз и навсегда данное, универсальное, а зависят от прикладных целей строящего типологию характеров исследователя. В связи с этим, изучая одного и того же человека в клинике, психологи обнаруживают у него истероидный тип характера, а исследуя его как потенциального руководителя коллектива – авторитарный стиль руководства. Безусловно, что подобные типологии, созданные по разным основаниям, в принципе могут пересекаться между собой, но, как бы они ни пересекались, они так и останутся разными описаниями феноменологии характера одной и той же личности, сведутся к разным вариациям статичных черт.
Динамический подход к изучению характера
При разработке представлений об индивидуальном характере общепсихологическая теория личности, клинические и художественные описания характеров должны двигаться навстречу друг другу, причем в силу исторически сложившихся обстоятельств большую часть этого пути предстоит вначале пройти общепсихологической теории личности. При рассмотрении характера как инструментального проявления личности под характером понимается фиксированная форма выражения смыслового опыта, актуализирующаяся в присущем данной личности индивидуальном стиле действования, посредством которого достигаются те или иные ее мотивы. Такое понимание характера основывается в первую очередь на представлениях о характере Л.C. Выготского, C.Л. Рубинштейна и Д.Н. Узнадзе. С точки зрения всех этих исследователей, разрабатывавших динамический подход к изучению характера, единицами анализа характера являются динамические тенденции личности, фиксированные обобщенные установки личности.
Установки, выступающие как единицы анализа характера, обладают рядом особенностей.
Во-первых, фиксированные смысловые установки как бы сохраняют во времени, несут в себе ведущие отношения личности к действительности, тем самым определяя относительную устойчивость поведения личности.
Во-вторых, в фиксированных латентных смысловых установках личности, как и в любых установках, содержится эскиз, проект будущего действия, всегда предшествующий его реальному воплощению. В силу этого смысловые установки могут актуализироваться при встрече с соответствующей этому эскизу ситуацией и проявляться в индивидуальном стиле деятельности личности.
В-третьих, динамика установок, их судьба в процессе деятельности позволяют понять формирование характера личности, его генезис.
Еще одна отличительная особенность фиксированных смысловых установок заключается в том, что они, актуализируясь, могут проявляться в моторике человека. Речь идет не о двигательно-моторной, фазической активности, посредством которой реализуются предметно-практические действия и операции, нацеленные на преобразование внешней действительности, а о фактически неизученной позно-тонической активности. Известны две попытки исследования позно-тонической активности как материального субстрата смысловых установок личности. Одна из них принадлежит А.Н. Леонтьеву и A.B. Запорожцу, которые для обозначения позно-тонической активности ввели термин « внутренняя моторика », другая – французскому психологу А. Валлону. А.Н. Леонтьев и А.В. Запорожец обратили внимание на то, что в позе человека, в его походке выражаются личностная установка субъекта, его уникальный смысловой опыт. «Если объективно-предметное содержание действия находит свое воплощение главным образом в срочных фазических компонентах, то личностно-смысловое содержание этого действия выражается в его позно-тонических компонентах. Такие позно-тонические изменения, выражающие отношение субъекта к объекту, были выделены и обозначены термином «внутренняя моторика».
Сходные идеи были высказаны А. Валлоном. Л.И. Анцыферова, рассказывая о его взглядах, пишет: «В специфике поз, в динамике их смены отчетливо проявляются психодинамические характеристики и личностные свойства человека. Достаточно вспомнить позу человека, испытывающего напряжение в социальных ситуациях: охватывая себя руками, прижимая их к телу, он как бы отгораживается ими от других, а ноги прячет под стул. Совсем иные позы у человека, уверенного в себе и доверительно относящегося к социальному миру: свободное спокойное положение его тела, чуть откинутая в сторону рука с полуоткрытой ладонью создают впечатление не только открытости человека миру, но и приближенности его к своим собеседникам.
В постурально-тонических установках человека – в симультанном, до предела сжатом виде – содержится будущая кинематика его действий. В этих установках отчетливо выражается эмоционально-эффективное отношение личности к событиям» [145] . Обозначенные попытки изучения позно-тонической активности как материального субстрата, в котором проявляются смысловые установки, так и остались только попытками. Между тем именно познотонические выражения характера личности служат тем зримым « языком » , посредством которого происходит невербальная коммуникация [146] . Опора на эти позно-тонические проявления, овладение ими – один из методических путей преобразования характера , его перестройки в процессе общения личности.
Одной из перспективных гипотез, описывающих судьбу возникновения характера, является гипотеза C.Л. Рубинштейна о происхождении характера из ситуационно обусловленных мотивов. «Узловой вопрос, – писал C.Л. Рубинштейн, – это вопрос о том, как мотивы (побуждения), характеризующие не столько личность, сколько обстоятельства, в которых она оказалась по ходу жизни, превращаются в то устойчивое, что характеризует данную личность… Для того, чтобы мотив (побуждение) стал личностным свойством, “стереотипизированным” в ней, он должен генерализироваться по отношению к ситуации, в которой он первоначально появился, распространившись на все ситуации, однородные с первой, в существенных по отношению к личности чертах…
Каждое свойство характера всегда есть тенденция к совершению в определенных условиях определенных поступков» [147] .
В характере фиксируются и как бы поднимаются над конкретной деятельностью только установки, побуждаемые смыслообразующими мотивами личности. Иначе говоря, лишь при условии, что мотив имеет особую ценность для личности, актуализируемая им смысловая установка генерализируется применительно к различным ситуациям, превращается в характерологическую черту личности, а затем и сама начинает учитываться при выборе личностью различных возможных мотивов ее деятельности. При этом нередко случается так, что при достижении различных мотивов складывается ситуация противоборства между личностью и характером.
В одной повести описывается фантастический сюжет, благодаря которому можно отчетливо представить несовпадение индивидуальности личности и ее характера. К герою повести, человеку середины XX в., со своими проблемами приходит откуда-то из будущего робот, занимающийся экспериментальными исследованиями отношений между человеком и средой в разные эпохи, и по воле сюжета накладывает на мозг героя поочередно «матрицы характера» различных людей: аристократа и политического деятеля Дизраэли, царя Ивана Грозного, Мамонтобоя из каменного века. Поведение героя, занимающегося по ходу действия исключительно своими проблемами, но последовательно перенимающего характеры Дизраэли, Ивана Грозного, Мамонтобоя, представляет следующую картину. Побуждения, движущие героем, – его потребности, мотивы, ценности – не меняются со «сменой» характера. Не меняются и его отношения к другим людям, ситуациям, объектам и явлениям. Меняются лишь форма проявления этих отношений, способы поведения в тех или иных обстоятельствах, пути и средства достижения тех же целей. Но утонченность и красноречие Дизраэли, коварство, трусость и изворотливость Ивана, грубость, агрессивность и прямолинейность Мамонтобоя служат одним и тем же мотивам и целям, которые «задают» образ героя и «просвечивают» через характер.
Личность вступает в отношение к характеру как чему-то внешнему ( М.М. Бахтин ), с чем волей-неволей приходится считаться при выборе путей достижения главных жизненных целей. Часто приходится встречаться с людьми, которые сетуют на свой характер, но вряд ли удастся найти хотя бы одного человека, который бы жаловался на свою личность. И неслучайно некоторые люди, поставившие своей целью перестройку характера, тратят на это целые годы. Подобные отношения между личностно-смысловой сферой, то есть планом содержания личности, и характером, планом выражения личности, инструментального проявления личности как индивидуальности, недвусмысленно свидетельствуют о существовании единства, но не тождества личности и характера .
