было довольно просто. Он был наименее вероятным из всех подозреваемых, поэтому потребовалось всего полчаса, чтобы исключить его из списка подозреваемых.
— Детка, ты идешь спать? — спрашиваю я Хейса.
Он кивает, но, вставая, хватает свой ноутбук, чтобы взять его с собой. — Да. Я могу сделать это из постели.
Мы с Мали обмениваемся взглядами, и она молча желает мне удачи, прежде чем отправиться наверх.
Уф. — Нет, перестань, — говорю я. — Положи его и просто иди со мной в постель. Это может подождать до завтра.
Правда в том, что Хейс не спит. Вообще. Он думает, что я этого не замечаю, потому что в большинстве случаев он притворяется, что засыпает, когда засыпаю я. Но посреди ночи, приоткрыв глаза, я вижу, что он сидит в кровати и листает телефон.
Даже сейчас я могу сказать, что он подумывает о том, чтобы остаться здесь, чтобы продолжать все изучать, но он устал. Это видно по его лицу. Он просто не хочет признать, что это проблема.
— Хейс, — мягко говорю я, подходя ближе и кладя руку ему на грудь. — Все в порядке. Давай просто немного поспим. Завтра мы сможем взглянуть на это свежим взглядом.
Он смотрит мимо меня, и я легонько кладу руку ему на щеку, чтобы он посмотрел мне в глаза. Только так я могу заставить его согласиться. И когда его взгляд встречается с моим, я чувствую, что он сдается, вздыхая.
— Хорошо, — пробормотал он, положив компьютер обратно на журнальный столик. — Давай ляжем спать.
Мы поднимаемся по лестнице и забираемся в постель. Он обхватывает меня руками и прижимает к себе. Это единственное, что заставляет меня чувствовать себя комфортно — ощущение его присутствия. Он — моя опора, мой защитник, мой дом.
И когда утром я просыпаюсь и вижу рядом с кроватью компьютер, я понимаю, что он тоже нуждается в защите.
Реальность того, с чем мы имеем дело, нависла надо мной тяжелым грузом. Несмотря на то, что на фронте все было относительно спокойно: всего несколько издевательских текстовых сообщений и проколотые шины грузовика Хейса в одну из ночей, когда он закрывал бар, я знаю, что если мы не разберемся с этим, нас ждет что-то мрачное.
Если стресс не уничтожит Хейса раньше, чем это сделает наш преследователь.
Сегодня день Кэма, когда он открывает бар, а значит, день Хейса, когда он его закрывает. По выходным они делают это вместе, а в будни, как правило, один из них может все успеть. К тому же, в большинстве случаев им помогает Райли.
Я спускаюсь вниз и застаю Кэма и Мали на кухне. — Где Эйч?
— Он вышел за молоком, — отвечает Мали. — Он просил нас не будить тебя.
Конечно, он попросил. Он всегда беспокоится обо всех остальных, но никогда о себе. Это то, что мне в нем нравится… когда это не подвергает его опасности. Я смотрю на брата и понимаю, что рискую, даже поднимая эту тему, но это единственное, что я могу придумать, чтобы спасти Хейса.
— Я беспокоюсь за него, — признаюсь я.
Они оба поворачиваются, чтобы посмотреть на меня, и только Кэм отвечает. — Волнуешься за него? Почему?
Я пожимаю плечами. — Он не спит. Он пытается взять на себя все. Бар, выяснение, кто за всем этим стоит, защита меня и уверенность, что с его мамой все в порядке. Этого просто слишком много.
Кэму кажется, что это не так уж и важно. — Нет, Хейс уже привык спать всего несколько часов в сутки.
— Нет, ты не слушаешь, — говорю я ему. — Он вообще не спит.
Теперь до него начинает доходить. — Даже час или два?
— Нет. — Я сжимаю губы, чтобы сохранить самообладание, переполненная тем, как я за него переживаю. — Я пыталась поговорить с ним об этом, но он сказал, чтобы я не забивала себе этим голову. Что с ним все в порядке. Но я-то знаю лучше.
Мали подходит и обнимает меня, пока Кэм проводит пальцами по своим волосам. — Я могу попробовать поговорить с ним. Может быть, он скажет мне, в чем дело.
Я качаю головой. — Это не сработает.
— Она права, — соглашается Мали. — Если он говорит ей, что у него все в порядке, то и тебе он скажет то же самое. Вы оба упрямые ослы.
Его плечи опускаются, когда он понимает, что мы правы. — Ладно, тогда что нам делать? Мы же не можем его усыпить.
Я смотрю вниз на свои колени. — Вообще-то у меня есть идея, но тебе она не понравится.
— Когда это было не так? — пробурчал Кэм. — Я слушаю.
Посмотрев на Мали, она кивает. Я уже обсуждала с ней эту идею вчера, и хотя она считает меня сумасшедшей, она согласна с тем, что в этом есть смысл.
— Мне нужно попробовать встретиться с ними наедине.
Изо рта Кэм вырывается смешок. — Ни в коем случае. Ты что, хочешь, чтобы тебя убили?
Я закатываю глаза. — Просто выслушай меня.
— Мне не нужно тебя слушать! Ответ — нет.
— Кэм, — говорит Мали.
Она — единственный человек, который может заставить его остановиться и выслушать. Ни у кого нет шанса управлять им, но у нее всегда есть способ, и именно поэтому она нужна мне здесь.
— Все, чего она хочет, чтобы ты выслушал ее, — говорит она ему.
Он не выглядит счастливым от этого, но все же сдается. Прислонившись к стойке, он скрещивает руки на груди и выжидающе смотрит на меня. — Продолжай.
— Подумай об этом, — начинаю я. — Только один из нас может заставить этого засранца приблизиться к нам. Все остальное скрыто за текстовыми сообщениями и делается посреди ночи. Но они недооценивают меня. Моя машина. Номер в мотеле. Я единственная, к кому удается подобраться достаточно близко, чтобы выяснить, кто это, и это происходит только тогда, когда я одна.
Он пожевал внутреннюю сторону щеки, обдумывая мои слова. — Лей, этот ублюдок всегда на шаг впереди. Что, если они знают, что это ловушка? Ты рискуешь здесь своей жизнью.
— Но я не буду рисковать, если вы с Мали будете постоянно присматривать за мной, — рассуждаю я. — Кэм, он не может продолжать в том же духе. Он заболеет или еще хуже. Это небезопасно.
Он насмехается. — А встречаться с убийцей — это не опасно?
Я не отвечаю, потому что он прав, но все это ведет ко мне. Я не позволю Хейсу погубить себя из-за этого. Я уже достаточно навредила. Все, чего я хочу, — это сделать его лучше. И
