— В смысле? — перебил женщину Илья. — Извините.
— На неё напали с финским ножом. Молодой человек бледный с безумными глазами сделал на картине три пореза. Когда его скрутили два служителя, он кричал: «Довольно крови! Долой кровь!» Преступник назвался Абрамом Балашовым, когда его допрашивали, он повторял всё тоже. Было ясно: он сумасшедший. Прямо из галереи его отправили в соответствующую больницу.
— Как же удалось спасти картину? — влез в рассказ опять Илья.
— Из Эрмитажа был приглашён опытный реставратор. Приехал и Илья Репин. Через несколько месяцев картина висела на прежнем месте. От ударов не осталось и следа.
— Да, интересная история, — переминался с ноги на ногу Седлер.
Зная мужа, Лиза понимала, происходит что-то непонятное, но очень серьёзное.
— А вы не могли бы показать, где были эти порезы? — помявшись вдруг попросил он.
— Могу, почему бы и нет. Но почему, это вас, молодой человек, так заинтересовало?
— Мне, кажется, я уже видел эту картину, причём совсем недавно и как раз вот с такими порезами. Их просто заклеили с той стороны и всё, кусочками ткани. Причём работа эта была очень старая, я по ткани это понял. Одна конфигурация пореза, на одной и той же картине, что это?
— Вы ошибаетесь, это вообще какая-то ерунда. Такого просто не может быть.
— А вот это я завтра поеду и узнаю. Обещаю, потом, в благодарность за интересный рассказ и потраченное на нас время, прийти и рассказать о своей поездке.
Лиза еле успевала за ним. Илья был очень взволнован. Шёл, торопясь и о чём-то думая совсем забыв о ней. Когда при переходе улицы чуть не влетели под машину, она, потянула его к скамье.
— Илюша, давай посидим чуток. Ты ничего не перепутал?
— Нет. Я видел именно это произведение и не просто видел, а держал в руках.
— Где это случилось?
— Под Калинином. Нас посылали на несколько дней в колхоз. Разместили, кого в клубе, кого по хатам. Мы трое попали к женщине, такой маленькой, чистенькой, в белом платочке с цветочками по краям. У неё, я и видел эту картину. Спрашиваю: — «Откуда?» Село и вдруг не репродукция какая-нибудь или вышивка кисок и собак, а настоящий холст, ещё и старинный.
— Рассказала?
— В войну у них жил немецкий офицер. Вот у него этим добром вся комната была заставлена. Привозили ему ценные вещи, а он с командой сортировал и отправлял в Германию. А эта картина порченная была, колотая, вот он и выбросил её, а младшая сестра нашей хозяйки подобрала. Девочка умерла, а картина осталась, как память о ней.
— Чудная история. Я вот сейчас подумала. Может, это рабочая версия реставраторов для работы с картиной?
— Может и так, но истину можно установить, только отдав ту картину на экспертизу.
— Что же делать?
— Завтра с утра, запасаемся бутербродами и едем в село.
— Как скажешь, милый.
Оставив Тимку на родителей и прихватив еду, помчались с утра пораньше на Ленинградский вокзал. И успев на раннюю электричку, отправились в Тверь. Оттуда на рейсовом автобусе в село. Но здесь ждало Илью разочарование. Баба Клава неделю уж, как умерла от сердечного приступа. Соседка открыла дом, но картины на прежнем месте не было. Та же соседка сообщила, что забрал её сын старушки, когда приезжал хоронить. За адресом сынка, пришлось идти в сельсовет. Там выяснилось, что проживает он в Твери. Илья с Лизой вернулись в город. Обратившись в справочное бюро на вокзале, быстро нашли нужную улицу и дом. Представившись знакомыми бабы Клавы, были допущены в квартиру. Сына, покойной старушки, дома не оказалось. Жена мужика толком не могла ничего объяснить. Твердила одно, что муж пропал вчера. Она пришла с работы, а его нет. Ночью не вернулся, сегодня тоже. Раньше за ним такого не замечалось. На вопрос Лизы посмотреть по квартире может, что ещё пропало. Развела руками, мол, вроде ничего. Илья настоял проверить. Выяснилось, что исчезла картина и именно та, что он «приволок» от матери. Вешать такое драное барахло на стену она ему не позволила, так он её засунул в пространство между мебелью и стеной. «Но это такое дело, что мог выкинуть на помойку». — Заверила она. Илья с Лизой переглянувшись, попрощались и вышли во двор.
— Что скажешь, детка?
— Даже и не знаю что подумать…
— А, по-моему, дело дрянь. Давай осмотримся и подумаем, кто мог видеть мужика с картиной во дворе?
— Обычно это удел бабок у подъездов и доминошников.
— Но здесь нет ни тех, ни других.
— Зато здесь есть алкаши вон за теми кустами и мальчишки, гоняющие в футбол.
— Возможно, нам это ничего и не даст. Но других вариантов у нас тоже нет. Начнём с алкашей. Придётся купить бутылку и посидеть с ними, а ты побудь пока вон в том магазине. Мужики, обрадовавшись новым вливаниям в виде двух бутылок, поведали, что, кажется, видели, как Константин, который по зарез нужен корешу, заходил в соседний дом к коллекционеру с какой-то трубой. Почему они уверены что к коллекционеру? Так сам сказал, отказавшись от их приглашения. К детям пошла Лиза. Представившись представителем из «спортшколы» занимающейся, подбором дворовых коллективов, она заболтала ребят, выведя разговор на Константина, работающего слесарем и позарез ей нужного. Ребята поведали практически тоже, что и алкаши. Видели, как заходил к коллекционеру с трубой. Почему именно к нему? Видел Сашка бегавший замазывать домой содранную коленку, а он в том же подъезде живёт под ними. Так же выяснилось, что вечером коллекционер, погрузив в машину с сыном ковёр, уехал. Вернулся он уже поздно и без ковра. Играли допоздна, поэтому всё и видели.
— Что мы имеем? — подбил итоги прошедшего дня Илья, возвращаясь на электричке в Москву.
— Если рассматривать под углом детектива, то всё ужасно. — Передёрнула плечиками Лиза. — Константин решил посоветоваться насчёт картины с коллекционером и он, проверив ценность картины, не выпустил его уже из квартиры. Но тогда получается, картина по любому ценна, иначе, он на неё просто не позарился бы. А что если то полотно, что висит в Третьяковке вовсе не реставрировано, а заново переписано Репиным, а первый холст, повреждённый, это тот, что мы ищем?
— Убил или усыпил, вывез в ковре, а потом убил. Труп вон в Волгу кинул или повесил где-нибудь в лесной чаще. А насчёт картины у тебя каждый день по версии. Надо сначала найти её. — Обняв, прижал её к себе Илья.
— Какая жуть. Как же он в квартире его мог кокнуть?
— Топором, молотком, но тогда кровища будет. Зачем ему мараться. Скорее всего, усыпили, а потом удавили верёвкой или плёнкой.
— Но ведь может быть это всё только наши фантазии. И Константин, действительно сделав у коллекционера какую-то там трубу, ушёл пить с дружками или в беду попал и лежит в больнице. А ковёр вывозили в химчистку или на дачу. Картину просто выкинули, как ненужный хлам.
