— Для фотоальбома! — мама усмехается.
Все продолжают открывать свои подарки. Каждый раз, когда я передаю один из своих, Далия оживляется, а потом с плохо скрываемым разочарованием опускает руки, когда я передаю его кому-то другому.
Только когда большинство подарков уже открыто, она тянется под елку и берет коробку с моим именем на бирке.
— Вот. Это от меня.
— Ты подготовила подарок и для меня?
Ее щеки розовеют.
— Да.
Я осторожно снимаю оберточную бумагу, не торопясь только потому, что мне нравится редкое проявление застенчивости Далии.
— Там ничего такого, — говорит она, когда я складываю оберточную бумагу в идеальный квадрат, пригодный для вторичной переработки.
— Может, ты уже поторопишься? Некоторые из нас хотят лечь спать до прихода Санты, — объявляет Лили.
— Да! — Нико похлопывает ее по плечу. — Она права!
— Хорошо, — я смеюсь, открывая крышку коробки и заглядывая внутрь. — Что ты мне подарила… — мой голос срывается, когда я достаю ее подарок.
Я вижу два основных отличия между кубком «Второй лучший», который Далия подарила мне на выпускной, и этим. Во-первых, этот кубок гораздо больше, а во-вторых, на табличке другая надпись.
Первый выбор.
Далия заглядывает мне в глаза.
— Тебе нравится?
Я борюсь со стеснением в горле, когда говорю:
— Мне нравится.
— Я знаю, что это, наверное, глупо, но раз уж ты сохранил предыдущий… — ее голос прерывается.
— Он идеален, — я обхватываю ее и целую, вызывая рвотные позывы Нико, охи и ахи наших мам, вздох Лили и ворчание Рафы.
Она первая разрывает поцелуй.
— Как ты думаешь, сколько времени пройдет, прежде чем они перестанут делать это каждый раз, когда мы целуемся?
— Им предстоит наверстать почти десятилетие, так что думаю, что пройдет как минимум несколько лет, прежде чем они успокоятся.
Далия застонала.
— Боже, помоги нам.
— Опять? — она выхватывает у меня черную маску для глаз.
Я нажимаю на педаль газа и мчусь в сторону Исторического района.
— Не хотелось бы испортить твой рождественский сюрприз.
У нее дрожат колени, когда она надевает маску на глаза. Я осторожно еду на грузовике по обледенелым дорогам, ведущим к дому основателя, не забывая о резких поворотах и скользком асфальте.
Далия молчит, пока не закончится следующая песня.
— Я должна была догадаться, что ты запланировал что-то еще после того, как я осталась с пустыми руками.
— Неужели ты думала, что я ничего тебе не подарю?
— Не знаю, но я не собиралась жаловаться после ситуации с «ДримСтрим». Это стоит как десять подарков в одном.
Я паркуюсь у дома основателя и выключаю машину.
— Я уже говорил тебе. Сделка с «ДримСтрим» состоялась благодаря тебе и твоему таланту, а не мне.
Я сомневаюсь, что она поверит мне, пока сама не встретится с командой после каникул, но не помешает подчеркнуть ее успехи, когда к ней снова закрадется неуверенность в себе.
Далия ждет внутри грузовика, пока я обхожу его и открываю пассажирскую дверь. Она дрожит, прижимаясь ко мне, когда я помогаю ей выйти в прохладную ночь.
Я переплетаю наши локти и веду ее к дому.
Она заправляет варежки в передние карманы пальто.
— Ты купил мне еще один дом?
— Нет.
Она стучит зубами, пока мы проходим через ворота, ведущие на задний двор.
— Частный самолет?
— Хочешь?
Она смеется.
— Нет, но могу поспорить, что ты подаришь мне его, если я попрошу.
Я провожу пальцем по кончику ее покрасневшего носа.
— Наконец-то ты начинаешь понимать.
— Количество денег, которое у тебя есть, – это болезнь.
— Как и моя любовь к тебе, но я не слышу от тебя жалоб.
— И не услышишь.
Я прижимаюсь к ее спине.
— Еще несколько шагов, — я подвожу ее к идеальному месту и отпускаю. — Теперь стой здесь и не снимай маску.
— Хорошо? — она выдыхает горячий воздух, пока я спешу переключить наружный выключатель. Вернувшись, я застаю ее там же, где и оставил.
Мои пальцы дрожат, когда я натягиваю маску для глаз ей на голову.
Она ахает.
— Джулиан.
Я кладу маску на глаза в карман пиджака.
— Что думаешь?
Она делает несколько шагов к беседке и останавливается.
— Это ты сделал?
Я засовываю руки в передние карманы джинсов.
— Ага.
Моя команда, возможно, и помогала мне собрать все воедино, но я отвечал за весь процесс ее создания от начала до конца.
— Это потрясающе, — она протягивает руку, чтобы погладить колонну.
— Рад, что ты так думаешь, — я поднимаюсь по ступенькам и останавливаюсь в центре платформы.
Далия следует за мной, разглядывая все детали.
— Она точно такая же, как та, которую Джеральд создал для Франчески.
— Я внес несколько изменений, — я обвожу взглядом вырезанный из дерева георгин, который должен был быть розой, если бы я придерживался первоначального дизайна Джеральда. К счастью, у моей мамы была другая идея, которая придала изделию индивидуальность.
Ее глаза сияют.
— Мне она нравится по многим причинам, но больше всего потому, что ты ее сделал.
Я притягиваю ее к себе. Она тает в моих объятиях, наши тела сливаются воедино, и мы погружаемся в очередной поцелуй.
В какой-то момент вокруг беседки начинает падать снег, покрывая землю, словно сахарная пудра.
— Белое Рождество! У меня его уже много лет не было! — она убегает.
Я остаюсь под крышей беседки, наблюдая, как она кружится по кругу, пытаясь поймать языком снежинки.
В мире нет ничего прекраснее, чем Далия, смеющаяся, глядя в небо, стоя перед домом, который я планирую превратить в наш дом.
Я позволяю ей несколько минут повеселиться, а затем обхватываю ее за талию и тяну в сторону дома основателя.
— Куда мы идем?
— Домой.
— Что? Почему? Мы только что приехали!
— Мы никуда и не уезжаем, — я открываю заднюю дверь и захожу внутрь, таща ее за собой.
Мы вздыхаем, когда наши пальцы на руках и ногах начинают оттаивать.
Далия тычет мне в грудь.
— Что ты имел в виду, когда сказал, что мы идем домой?
Я обвел рукой гостиную.
— Ты стоишь внутри него.
Она моргнула.
И потом еще раз.
— Мы оставляем дом?
— Я никогда не планировал продавать его, — я прикусываю язык.
— Никогда?
Я покачал головой.
Ее взгляд метался по комнате, вероятно, отражая ее мысли.
— Почему?
— Он принадлежит мне уже много лет.
— Лет?
— Да.
У нее отвисает челюсть, но она не может произнести ни слова.
Я делаю глубокий вдох.
— Помнишь свой ответ на конкурсе «Клубничная Милашка»? Когда тебя спросили про три желания?
Ее глаза расширились.
Застать Далию врасплох легко, но заставить ее потерять дар речи? Сложный подвиг, о котором я и не мечтал.
А в качестве последнего желания я бы хотела владеть голубым домом основателя, сказала она на полном серьезе, после того как пожелала, чтобы рака никогда не существовало, и возможность в последний раз поговорить со своим отцом.
Ее глаза блестят, но не от лунного света, проникающего сквозь стену окон, а от сильных эмоций, грозящих поглотить ее.
— Я никогда не забывал.
По ее щеке скатывается одна слезинка, и я смахиваю ее поцелуем.
— Ты исполнил мое желание так, что я даже не заметила этого, — ее голос дрогнул.
Когда несколько лет назад дом основателя был выставлен на продажу, я купил его без колебаний. Поначалу это был глупый способ отомстить женщине, которая имела полное право жить дальше с другим. Но каждый раз, планируя снести его, я останавливал себя и думал о том, как больно будет Далии, если она вернется и обнаружит, что дом исчез.
К счастью, я так и не осуществил этот план. Не уверен, что Далия простила бы меня за это, и то, как все в итоге сложилось – гораздо лучше.
