— Я не знаю, как ты это делаешь, парень, — говорит Дик, садясь за стол в кафетерии напротив меня.
— Что делаю? — спрашиваю я, не удосуживаясь посмотреть на него. Вместо этого я сканирую дверь, ожидая, когда она войдет.
— Не разговариваешь с ней.
Я ничего не говорю.
— Я имею в виду, я бы сошел с ума, если бы узнал, что Бекки встречается с кем-то другим.
— Что? — Я перевел взгляд на него.
— Майерс, — говорит он, глядя вниз на свой телефон. — Они встречаются.
— Нет, не встречаются.
Он поднимает на меня глаза.
— Да, встречаются. Вчера вечером он сводил ее в кино. И они собираются на какой-то спектакль в эти выходные.
— Откуда, блядь, ты это знаешь?
— Бекки мне сказала.
Я ударил кулаками по столу.
— Я сломаю ему шею…
— Ты не можешь этого сделать. Ты порвал с ней.
— Потому что вы, ребята, убедили меня, что это мой единственный выход, — рычу я.
Он кивает.
— И я все еще остаюсь при своем мнении.
— Может, мне стоит отменить все это…
— Нет! — прерывает он меня. — Киллан видит, что вы больше не вместе. Он нужен нам для последнего рывка. И если он подумает, что вы вместе, он не станет этого делать.
В этот момент мне все равно, что случится с Брюсом.
— Он нам не нужен.
— Не нужен, но он знает план. Мы не можем допустить, чтобы он выступил против нас.
Я поднимаю глаза и вижу Остин, идущую в кафетерий с этим гребаным идиотом рядом с ней. Он смеется, а она улыбается. Я хочу вырубить его нахрен.
— Ты сказал, что Бекки стоит группы, — говорю я ему. Он кивает. — Ты сказал, что выбрал бы ее вместо нас.
— Да. И я все еще выбрал бы, но она не в опасности.
— Я могу защитить Остин, — я хлопнул кулаком по столу.
Он вздыхает.
— У тебя осталось всего две недели, Коул. А потом она вся твоя.
Я хочу верить его словам, но что, если он ошибается? Что если она никогда не вернется ко мне? Что если она поймет, что меня для нее недостаточно? Она всегда была не в моей лиге. Я просто парень с проблемами гнева и одержимостью кровью. Она — нечто большее. Она заслуживает большего. Что она сделает, когда поймет это?
***
ОСТИН
До выпускного осталось четыре дня, и я ненавижу, что он так близко. Сколько я себя помню, все, о чем я думала, — это свобода. Теперь я боюсь этого.
У меня нет мамы. Я так ничего и не услышала от нее после того, как они с Филиппом ушли от моего отца той ночью. Но я и не надеялась. Коул хорош в одном. И это заставлять вещи исчезать.
У меня нет Коула. Я вижу его в школе в коридорах и классах, и он выглядит злее, чем, когда — либо. Злой на весь мир. Злится на меня. Как будто я сделала что-то не так.
У меня все еще есть Бекки, так что это плюс. Но я редко ее вижу. Она проводит все свое время с Диком, а он всегда с Коулом, поэтому я остаюсь одна.
Селеста всегда плачет. Вчера вечером я нашла ее на кухне, рыдающую над миской мороженого. Я не обратила на нее внимания, потому что мне все равно, что с ней не так. Мой отец больше ничего мне не сказал с тех пор, как отдал мне чек почти месяц назад. Но я думаю, он понял, что я не собираюсь брать его деньги, когда нашел их разорванными на кусочки на кухонном острове.
Мне ничего ни от кого не нужно. Я просто хочу уехать из этого города. Из этого кошмара и из жизни каждого.
Начать все сначала. Новое начало.
Я хочу уехать туда, где меня никто не знает. Где я смогу стать кем-то другим.
Я подъезжаю к дому отца и ставлю машину на стоянку. Уже поздно. Часы на приборной панели показывают чуть больше десяти. Сегодня я ходила с Майерсом на очередной фильм. Он хотел зайти ко мне после, но я отказалась. Я еще не готова прыгать в постель с кем бы то ни было. Мне не хотелось бы ломать ему голову, но я не ищу того, что интересует его. Я использую его, чтобы добраться до Коула. Я надеюсь, что вся эта злость, которую я вижу, означает, что это работает.
Хуже всего то, что я снова не вижу Лилли. Мы разговариваем по телефону, но это все. И разговоры длятся недолго. Думаю, еще одна вещь, которая отвратительна, — это то, что я знаю, что Коул навсегда останется частью моей жизни. Потому что я не собираюсь вытеснять Лилли из своей жизни. Я буду говорить с ней. Видеть ее. Смотреть, как она растет.
Я выхожу из машины и поднимаюсь по лестнице к входной двери. Ветер развевает мои волосы, заставляя их прилипать к блеску для губ. Открыв дверь, я замираю, услышав плач Селесты в коридоре. Я вздыхаю. Что, черт возьми, с ней такое?
— Пожалуйста? — умоляет она. — Не делай этого.
Я направляюсь к лестнице, но останавливаюсь, услышав мужской голос.
— Все кончено, — рычит Киллан. — Все давно кончено. Но ты отказываешься в это верить.
В этот момент Киллан входит в фойе. Он останавливается, заметив меня. Селеста следует за ним.
— Ты не можешь этого сделать… — ее голос прерывается, когда она видит меня. — Остин, — удивленно произносит она, вытирая мокрые щеки. — Я не ожидала, что ты вернешься домой так скоро, — смотрю на нее.
— Я иду спать.
— Ты ей сказала? — требует он.
Она быстро качает головой.
— Что сказала? — спрашиваю я. Он сужает на меня глаза, и я закатываю свои. — Я устала, и уже слишком поздно играть с тобой в игры, Киллан. Что она мне не сказала? — она разводится с моим отцом? Поэтому его так часто не было? Может, у него тоже есть какая-нибудь задница на стороне? Я не удивлюсь, если она на десять лет моложе Селесты.
— Все ее секреты, — говорит он просто.
— Киллан, не надо…
— У меня нет на это времени, — говорю я, проводя рукой по волосам, прерывая ее.
Я устала.
Я делаю первый шаг по лестнице, когда он говорит.
— Как ты думаешь, почему ты здесь?
Я делаю паузу. Мои глаза встречаются с его глазами.
— Прости?
Он улыбается, гордясь собой. Внезапно мне становится интересно.
— Это потому, что я хотел, чтобы ты была здесь.
— Что? — спрашиваю я в замешательстве.
— Я был с Селестой, когда твоя мать позвонила ей и сказал, что ты сделаешь слишком много для нее. Что Селеста будет выглядеть святой в этом городе, если возьмет к себе трудного подростка Брюса. Но она не хотела тебя. Ей нужна была Лилли.
Я смотрю на нее, и ее глаза сузились на него.
— Что? — спрашиваю я, потому что это все, что я могу сказать.
— Значит, ты все еще не поняла, — он ухмыляется. — Что она сделала. На что она способна?
— Не надо, — рычит она на него.
Его ухмылка только усиливается.
— Она умеет хранить секреты, детка, — говорит он ей.
Мои брови поднимаются. Что она могла сделать? Это не может быть хуже, чем то, что сделали парни.
— Селеста, — он смотрит на нее через плечо — убила Бетти, мать Коула и Лилли.
Мое сердце начинает колотиться от его слов.
— Это был несчастный случай, — защищаясь, говорит она.
— Не лги, — рычит он.
— Ты что? — спрашиваю я с широко раскрытыми глазами. — Почему ты…
— Сначала все подозревали Лиама или Брюса, но никто не мог понять, зачем им убивать ее на девятом месяце. Если бы они собирались это сделать, они бы сделали это в тот момент, когда узнали, что она беременна. Но когда Селеста узнала, что та беременна, она разозлилась. Она хотела ребенка. Она хотела иметь ребенка Брюса, — он с отвращением смотрит на меня сверху вниз. — Но Брюс не хотел детей. Поэтому Селеста пошла к ней домой и столкнулась с ней. Сказала, что хочет совместную опеку над Лилли, а когда Бетти отказалась, та столкнула ее с лестницы.
Все это время Коул думал, что это был несчастный случай.
— Я сказала тебе все это по секрету, — кричит она на него.
Он игнорирует ее, глядя прямо на меня.
— Потом она позвонила в 911 и сказала, что слышала, как она упала с лестницы. Как будто ей есть дело до ее жалкой жизни.
Он качает головой.
— Нет! — медленно говорю я. — Коул сказал, что она упала и умерла во время операции из-за осложнений.
