хвостом один раз, будто бы здороваясь.
— Доброе утро, — улыбнулась Эмма. — Сегодня у нас выходной.
Гиннесс снова вильнула хвостом.
— И какие же у тебя планы?
Овчарка улыбнулась.
— После завтрака, — уточнила Эмма.
Улыбка собаки сделалась еще шире.
Отродясь не видывала, чтобы собаки улыбались. А у этой глаза горят, рот открыт и язык чуть ли не до пола свесился. А зубища какие! Слава богу, что я не ветеринар-стоматолог и мне не придется лезть ей в пасть.
Эмма направилась к холодильнику. Овчарка проследовала за ней.
Шаром покати. Ну вот, позавтракали. И собачьей еды у меня нет.
— Ну что, опять «Макдоналдс»?
Гиннесс вильнула хвостом. Эмма открыла дверь автомобиля. Собака уставилась на нее.
— Можешь залезать, — кивнула женщина.
Собака запрыгнула в машину. Эмма захлопнула за ней дверь. Усевшись за руль, она обнаружила, что Гиннесс уже устроилась рядом на пассажирском сиденье.
Ну надо же! Получается, она не побит ездить сзади.
Эмма пристегнула ремень Гиннесс внимательно по-смотрела на нее.
— Что?
Овчарка гавкнула один раз.
— Хочешь, чтобы я тебя тоже пристегнула?
Гиннесс снова гавкнула.
Эмма пожала плечами и сделала то, о чем просила собака. Ремень еле удалось дотянуть до замка.
— Ничего, установлю новый ремень, специально для тебя. И поводок куплю. И лежанку. И собачьего корма. Не можешь же ты всю жизнь трескать гамбургеры.
Гиннесс склонила голову набок, словно говоря: «А почему бы и нет?»
Они взяли себе по макмаффину с яйцом. От кофе Гиннесс отказалась. Затем они отправились в зоомагазин, где Гиннесс выбрала себе черный ошейник с блестящими металлическими шипами и тяжелый двухметровый кожаный поводок.
— А я и не знала, что ты у меня гот.
Гиннесс предпочла пропустить реплику Эммы мимо ушей и, осмотрев полки с кормом для собак, остановила свой выбор на гипоаллергенной смеси из риса и баранины.
Покончив с покупками, они поехали в парк. Там было полно извилистых тропинок, петляющих вокруг скалистых берегов озера, а посередине располагалась старая ферма. Гиннесс была на седьмом небе от счастья. Она обнюхала кучу камней и деревьев. Она лаяла на белок, сновавших среди ветвей, и бурундуков, которые прятались среди стволов поваленных деревьев. Она убегала, возвращалась и убегала снова.
— Нравится тебе на воле, — покачала головой Эмма.
У нее внезапно сделалось удивительно легко на душе. Она уже давно себя так хорошо не чувствовала. Эмма позабыла о неотложке, необъяснимых смертях пациентов, о Тейлор и Викторе. Она позабыла обо всем, кроме весны, зеленеющих деревьев, ласкового ветерка, играющего в кронах, и дурманящем запахе мокрой земли. Природа пленяла своей красотой, а ненавязчивое общество Гиннесс было донельзя приятно. Овчарка словно читала ее мысли, понимая хозяйку без слов, и при этом была совершенно нетребовательной: лишь бы кормили ее вовремя. Они поиграли с летающей тарелкой. Гиннесс сбегала к озеру, искупалась, потом вернулась и отряхнулась, окатив Эмму мириадами брызг. Как же им обеим было весело!
И тут зазвонил телефон.
Эмму срочно вызывали на работу: произошла автокатастрофа с большим количеством пострадавших. Школьный автобус врезался в грузовик, перевернулся и скатился в реку. Двое погибли на месте, остальных везли в больницу.
Глава 51
Когда Карлос вернулся во вторую палату и обнаружил пропажу аптечки, ему пришлось ухватиться за стойку, иначе он бы просто не удержался на ногах. Перед глазами все поплыло, к горлу подкатила дурнота. В висках бешено стучала кровь.
Где же аптечка? Он поставил ее на стойку и вышел из палаты, чтобы отнести анализы. Пять минут назад она была тут. А теперь исчезла.
Он глянул на пациента. Живой. Карлос снова проверил жизненные показатели. В норме. А вот аптечка пропала. Да, этомидат и векуроний они пустили в дело, но, кроме этих двух препаратов, в ней еще было столько медикаментов! Седативные средства и снотворное. Опиаты. Кетамин. Миорелаксанты, вырубающие всю мускулатуру тела, кроме сердца. Каждый из этих препаратов в отдельности представлял опасность. Каждым можно было убить.
Одна доза сукцинилхолина — и ты парализован. Ни пошевелиться, ни вздохнуть, ни позвать на помощь. Будешь лежать и хлопать глазами, наблюдая, как тебя убивают. Рокуроний дает такой же эффект. Черт, в аптечке столько медикаментов, что можно отправить на тот свет человек шесть, а то и семь.
Карлос взял аптечку по своей карточке и расписался за получение. А теперь посеял. У него и так неприятности после пропажи медикаментов для пациента с болями в спине. Ему конец. Если все выйдет наружу. А если нет? Отмечу медикаменты как утилизированные, распишусь, и дело в шляпе. Никто ни о чем не узнает.
А вдруг человек, укравший аптечку, убьет кого-нибудь с помощью этих препаратов?
Да нет, ерунда. Наверняка наркоман какой-нибудь украл. Торчкам нужны только фентанил, кетамин и пропофол. Остальное они выкинут. Зачем им другие медикаменты?
Карлос сунул нос в кладовку с лекарствами. Никого. Он замялся. Нет, так нельзя. А впрочем, разве у меня есть выбор? Не могу же я признаться, что потерял аптечку! Он зашел в систему и отметил медикаменты как утилизированные. Потом вышел из системы и с облегчением выдохнул. Все, дело сделано. Он отправился в душевую, умылся ледяной водой и посмотрел на свое отражение в зеркале. Выглядел он ужасно.
И тут он вспомнил, что кладовка с лекарствами оборудована камерами слежения. Карлоса пробил холодный пот.
Глава 52
Эмма рванула в больницу прямо из парка. Заперев Гиннесс у себя в кабинете, она тут же принялась за работу. В неотложке царил настоящий аврал. Койки с уже находившимися в отделении больными выкатили в коридор, чтобы освободить палаты для раненых. Вроде бы хорошая тактика, вот только в коридорах стало очень тесно, и посетители, явившиеся проведать родных и близких, страшно мешали, путаясь под ногами.
Пострадавших привозили и на скорых, и на обычных машинах. Некоторые приходили сами. В больницу устремились добровольцы, предлагая свою помощь. Приемный покой был забит под завязку. Медперсонал метался от одного пациента к другому, ободряя, замеряя пульс, зажимая кровоточащие раны.
Сортировку больных перенесли к месту заезда карет скорой помощи. Это правильно. Сортировка — это целый процесс.
Энн и Курт были на высоте. Они окидывали беглым взглядом пострадавших и бросались к тем, кому требовалась безотлагательная помощь, а остальных отправляли в приемные. Одного раненого уже перенаправили в отделение ортопедии. Двое других дожидались своей очереди.
Весь персонал больницы пришел на помощь неотложному отделению. Уборщики наводили порядок в палатах. Священник отец Мерфи беседовал с родственниками пострадавших в приемном покое. Даже
