пикап.
— Хер его знает, — ответил он. — Скоро мы все выясним.
Мы предъявили свои удостоверения на въезде в расположение Командования, а затем еще раз, чтобы войти в здание штаба. Сержант проводил нас наверх, в комнату для совещаний Оперативного центра. Там, на протяжении нескольких минут, мы сидели, бездельничая и изучая карту мира на стене, пока не прибыл оперативный офицер.
«Третий» являлся армейским полковником и обладал мальчишеской внешностью. Когда он вошел в комнату, то практически потирал руки от радости. Мы встали и поприветствовали его, он уселся на край стола, жестом предложил нам занять свои места и посмотрел на нас с заговорщицкой улыбкой на лице. Еще несколько секунд офицер просто сидел и смотрел на нас, и у меня сложилось впечатление, что его молчание было рассчитано на внешний эффект.
— Ребята, — сказал он, наклонившись вперед и заговорив с нами театральным шепотом. — Как считаете, вы готовы к быстрой поездке в Бейрут?
— Да, сэр, мы готовы. Какова наша задача?
— Вы знаете, что даже сейчас, когда мы разговариваем, израильтяне пробираются в Ливан с задачей разгромить палестинцев. — Это было утверждение, а не вопрос.
— Обстановка быстро накаляется, и нам нужно срочно доставить в наше посольство станцию спутниковой связи, однако бейрутский аэропорт в настоящее время непригоден для использования. — Теперь он заговорил без пауз. — И вот как мы собираемся это сделать.
Мне всегда нравится это «мы» в речи штабного офицера.
— Сегодня вечером вы, ребята, возьмете спутниковую радиостанцию и все снаряжение, необходимое для операции, и полетите на самолете C-141 на авиабазу Сигонелла в Италии. В следующую ночь вы сядете на борт C-130 для перелета в Ливан, где вы совершите затяжной парашютный прыжок (HALO) в Средиземное море в нескольких милях от посольства. Прыгать вы будете с высоты 28000 футов,114 в кислородных масках, в снаряжении для подводного плавания и с радиостанцией. Потом, проплывя под водой до исчерпания запасов кислорода, выберетесь на берег возле посольства, и войдете в него прямо через парадный вход, как будто вы пришли на вечеринку. Все очень просто.
У меня было ощущение, что он ждет от нас аплодисментов. В армии среди офицеров бытует мнение, что если задачу придумал ты, то это ничуть не хуже, чем если бы ты сам ее выполнял.
Несколько секунд мы со Стивом сидели неподвижно, размышляя над этим вопросом. Затем посмотрели друг на друга.
— Стив, хочешь, чтобы я сказал ему, или предпочитаешь сделать это сам?
— Позволь мне, Эрик.
Стив поерзал в своем кресле. Поставив локоть на колено, и оперев подбородок на кулак, он наклонился вперед, пока его лицо не оказалось в футе от лица полковника. После этого мой напарник очень вежливо произнес:
— Сэр, мы не собираемся этого делать.
Полковник подскочил, как будто его ударили кнутом. Улыбка слетела с него, как и ложная фамильярность.
— Черт возьми, что значит, вы не собираетесь этого делать!? Вы двое будете делать то, что вам говорят, сержант! — Полковник встал, чтобы накричать на Стива с высоты всего своего служебного положения.
Я поднялся, чтобы уйти — я уже много раз сталкивался с этим парнем, он с радостью отправил бы на верную смерть целую пехотную роту, если бы решил, что за это ему полагается Серебряная Звезда.
— Пойдем, Стив, — сказал я. — Давай вернемся в подразделение. Мы здесь ничего не добьемся.
Полковник быстро вернул на место маску товарищества, которая на мгновение сползла с его лица.
— Минуточку, ребята, минуточку. Против чего вы возражаете? Мы ведь сможем что-нибудь придумать. Мы же можем что-то сделать, верно?
— Полковник, послушайте, все дело в концепции, — объяснил я. — Во-первых, свои операции мы планируем сами. Поставьте нам задачу, и мы придумаем, как ее выполнить. Во-вторых, все, что вы предложили по части «как сделать», звучит круто в теории, но в реальной жизни становится очень сложным. Ночные затяжные прыжки в неизвестных районах почти всегда являются проблемой. Вы не знаете скорость и направление ветра, и самолет почти наверняка выбросит вас не в том месте. И последнее, но не менее важное: израильтяне высаживали ночью с катеров в Бейруте слишком много разведгрупп и наемных убийц. Местные ополченцы настороже и будут стрелять в любого, кого увидят ночью на берегу. А если они поймают вас в воде, то забросают гранатами. И уверяю вас, полковник, граната лишит вас всего удовольствия от прогулки.
— Ну и как вы, двое, собираетесь это сделать? — Он позволил в своем голосе появиться презрению.
Стив ответил немедленно.
— Едем в Вашингтон и упаковываем радиостанцию в дипломатическую почту. Потом летим в Амман, столицу Иордании, как дипломатические курьеры. На машине с водителем из амманского посольства доезжаем до ливанской границы, где встречаемся с машиной с водителем из посольства в Бейруте. Пересаживаемся в нее и едем в Бейрут. Передаем радиостанцию тому, кому она нужна. Меняем процесс на обратный и возвращаемся в Форт-Брэгг. Это будет дешевле и быстрее, чем ваш план, и к тому же, добавлю, чертовски безопаснее.
Полковник не мог упустить возможность, которую Стив предоставил ему для последнего выпада в наш адрес.
— Значит, вас больше всего волнует личная безопасность. Так?
Теперь была моя очередь, и я поднялся, чуть опередив Стива.
— Полковник, предлагаю вам сделку. Вы выпадаете с задней рампы C-130 и плывете с нами на берег, — и мы делаем все, как вы говорите. Тогда вы станете настоящим героем.
Когда мы выходили из комнаты для совещаний, он все еще сыпал угрозами в наш адрес. Пока мы не оказались в моем пикапе и не выехали за ворота, никто не произнес ни слова. Я был более чем раздражен. Я был раздосадован тем, что взрослый человек, полковник, выпускник военной академии, офицер, который должен все знать лучше нас, придумал такую заумную схему и ожидал, что мы будем ослеплены ее гениальностью.
Стив заговорил первым, качая головой и шлепая ладонью по приборной панели.
— Слишком много фильмов, Эрик. Этот человек пересмотрел слишком много фильмов и прочитал слишком много романов о супергероях.
— Да, я знаю, Мустафа. Но посмотри на это его глазами. Бедолага работает всего один год, нужно же ему как-то отметиться. И если единственная цена — это жизни пары зажравшихся сержантов — что ж, пусть будет так. Держу пари, у него даже найдутся добрые слова для нас на поминальной службе. В конце концов,
