class="p">Когда передо мной с Андресом поставили эту задачу, мы сначала провели несколько часов в комнате для снаряжания боеприпасов, где подготовили патроны, затем еще пару часов на полигоне, чтобы подтвердить настройки прицелов своих винтовок, использующих эти боеприпасы. Затем мы поднялись на борт транспортного самолета ВВС для длительного перелета в Бейрут.
Я знал, что морские пехотинцы были не в восторге от просьбы о помощи в этом деле. Ни одна структура не любит обращаться за помощью к другой службе или ведомству. Но я также кое-что знал о морских пехотинцах, то, что не было общеизвестным: они очень умные люди. В отличие от своего грубоватого и неуклюжего публичного образа, морская пехота — это род войск, который использует свою голову. Там верят в применение насилия, когда это необходимо, но там также верят в то, что применять его нужно с умом. Убежден, что это потому, что ими руководят самоотверженные и высококлассные офицеры. Мне всегда нравилось работать с морскими пехотинцами.
На время нашего пребывания здесь я попросил и получил во временное распоряжение пехотный взвод. Я хотел, чтобы он находился в состоянии круглосуточной готовности. Морпехи должны были оставаться вне поля зрения, но одно отделение должно было быть экипированным и готовым к бою, в то время как остальные военнослужащие отдыхали бы прямо на месте. Приятно было иметь подкрепление, готовое прийти на помощь, если мы разворошим осиное гнездо. Никогда нельзя сказать, что может случиться в таком месте.
После инструктажа командира взвода и его командиров отделений мы с Андресом достали свои оптические прицелы и провели остаток дня, осматривая местность, ставшую привычную для морпехов. Определив несколько потенциальных позиций для укрытия, мы потом сделали подробную схему местности, после чего, оставшись на своем наблюдательном пункте, вели наблюдение в течение двух часов после наступления полной темноты, — нам нужно было познакомиться с местностью как при низкой освещенности, так и после наступления темноты.
Затем мы вернулись в штаб морской пехоты для получения рациона «С» и последнего совещания с майором. Когда мы, наконец, вышли оттуда, все должны были вести себя привычным образом. Нам не хотелось, чтобы кто-то наблюдал за нашими передвижениями или оказывал нам помощь, если мы сами того не потребуем. Радиомолчание было обязательным условием. Если бы нам понадобилась помощь, мы бы ее вызвали. Пока «дежурное отделение» бодрствовало, находилось в полном снаряжении и готово к действиям, остальные военнослужащие взвода быстрого реагирования могли спать. На самом деле, мы предпочитали работать именно так.
Мы должны были находиться на позиции четыре дня. Если по истечении этих четырех дней задача не будет решена, мы должны были отойти, пополнить запасы и вернуться на позицию. Приходили и уходили мы только ночью, и всегда сначала делали радиовызов. Отметив на карте свои вероятные позиции, я попросил майора проследить за тем, чтобы ночью никто не пускал сигнальные ракеты. Если нам нужно будет передвигаться, то только в темное время суток, и мы не хотели, чтобы наша позиция оказалась демаскирована. Это был простой план, не требующий особого взаимодействия, нужно было только, чтобы каждый вел себя спокойно, пока задача не будет выполнена.
Крайний раз проверив снаряжение, мы сообщили командиру взвода, который отвечал за этот участок, что уходим, и прокрались в темноту, расположившись между позициями морских пехотинцев и людьми, которые стреляли по ним.
Мы устроили свое гнездо посреди большой разбросанной кучи обломков и мусора. Само место выглядело так, будто его использовали для утилизации материалов из разрушенных зданий, и, видит Бог, подобного мусора здесь было предостаточно. Удовлетворившись своей позицией, мы по очереди выползли наружу и вперед, чтобы осмотреть ее со стороны противника через очки ночного видения. Это был не самый идеальный способ проверки укрытия, но это было лучшее, что мы могли сделать в данных обстоятельствах.
Затем мы измерили расстояния и углы до нескольких близлежащих местных предметов. Завтра нам предстояло взять на прицел возможные цели, а после, используя тригонометрические таблицы в своих снайперских книжках, рассчитать до них дистанции. Несмотря на то, что у нас с собой был новый лазерный дальномер, мы еще не совсем доверяли ему, поэтому хотели проверить его результаты измерений старым проверенным способом.
Наконец мы заняли свои позиции и оба погрузились в «полевой сон» на оставшиеся часы темноты. Старые боевые солдаты знают, о чем я говорю.
Когда вы находитесь в полевых условиях на задании, всегда есть кто-то, кто бодрствует и находится в охранении. Но когда нас только двое, мы не могли разделить сторожевую службу, поэтому ночью полагались на скрытность своей огневой позиции. Полагались на это и на тот факт, что мы оба были обучены спать и отдыхать, но при этом сохранять часть своего сознания в состоянии боевой готовности. Ты спишь, но в то же время бодрствуешь. Ваш разум отдыхает, но если что-то движется рядом, или что-то издает звук, который воспринимается как опасность, вы мгновенно и полностью просыпаетесь.
Полевой сон был не единственным умением снайперов отряда «Дельта» работать с телом. Нас также учили сознательно замедлять пульс, что позволяло нам буквально стрелять между ударами сердца — что очень важно, когда понимаешь, что на большой дистанции стук сердца может отклонить выстрел на несколько футов от траектории. Это также давало нам возможность направлять тепло в разные части тела, так что мы могли выборочно согреть палец на спусковом крючке или ноги, которые слишком замерзли. Мы также могли лежать совершенно неподвижно в течение нескольких часов подряд, позволяя телу отдыхать, хотя разум оставался активным — это давало возможность пристально наблюдать за целью на протяжении многих часов, не теряя внимания (и не отвлекаясь умом), и при этом быть готовым к немедленному действию. Считайте, что это терпение рептилии.
Эти бесценные навыки были приобретены благодаря занятиям по биологической обратной связи, которые мы проходили у психолога подразделения.
Первый день прошел спокойно. На протяжении светового дня мы чередовались в наблюдении через оптический прицел каждые тридцать минут, чтобы свести к минимуму усталость глаз. Пробив пару направлений с помощью лазерного дальномера, и сравнив потом результаты с нашими математическими расчетами, мы убедились, что он идеально точен.
Расстояние до трущоб, которые являлись нашей целью, составляло примерно 250-350 метров. Поверхность земли от нашей позиции до них шла под уклон, между нами находилось несколько разбросанных куч мусора и заброшенные здания. Здесь не было ни одного заметного дерева, только редкая земля, покрытая клочками сорняков и сухим кустарником, среди которого бесцельно бродил старый осел в поисках корма. У крайней правой границы
