— Это каким же образом?
— Еще не знаю. Но мысли — есть.
Идеи действительно появились, только сейчас Селеста думала в основном о других событиях. Явлениях, точнее говоря. Ее волновали произошедшие с ней после ритуала изменения. Исчезла существовавшая раньше раздвоенность, перепады настроения и способов мышления перестали ее беспокоить. Вроде бы, надо радоваться, ведь исчезла опасность получить в перспективе раздвоение личности или просто сойти с ума. Но как-то неловко. Раньше она точно знала, кто она такая — Андрей, пришелец из другого мира, случайно попавший в тело упырицы и ищущий способ вернуться домой. «Селеста» была просто маской, носимой для удобства общения, не более. Потом, постепенно, маска начала прирастать, словно обволакивая основное ядро. Мертвое тело не зависело от гормонов, условности человеческого общества и диктуемые им роли никак не влияли на сознание новосозданного существа. Однако память упорно сопротивлялась навязанному образу, поневоле провоцируя внутренний конфликт.
Сейчас раздвоенность исчезла.
Ощущая себя неким бесполым гомункулом, восставшая чувствовала определенное смущение и легкую грусть. Если бы она испытывала тягу к Медее, или тому же Хастину, ей было бы проще определиться. Но упыри крайне редко чувствовали плотское влечение. Да, Медея занималась сексом, уже в Талее иногда соблазняла мужчин, но не столько из любви к процессу, сколько из чувства самоутверждения. Ей нравилось соблазнять, чувствовать свою привлекательность, красоту женщина использовала как оружие. Сама постель, по сути, ей не нужна.
Селеста связывала происшедшие изменения с недавним ритуалом и испытанными тогда ощущениями. Прикосновение демонов изменило ее сознание. Поневоле задумаешься, не оставил ли посланник Мрака чего-то еще? Других подарочков, которые проявят себя в неясно какой момент. Поэтому она тщательно следила за собой, за своим поведением, выискивая нетипичные реакции и со страхом и надеждой не замечая появления странностей. Лучшим выходом из ситуации неопределенности стал бы разговор со специалистом, но оба известных ей жреца, способных дать совет, на роль исповедника не подходили. Карлон убьет ее без разговоров, Гарреш служит враждебной силе. Еще имелись дворцовые маги, но как до них добраться, Селеста представления не имела.
Оставались книги и самостоятельные эксперименты, при мысли о которых предводительницу пробивала дрожь. Нет, знать о породивших не-мертвых силах следует как можно больше, но действовать надо с предельной осторожностью и опираться на хоть какую-то базу. Иначе следующий ритуал может окончиться с намного худшими результатами, везение штука непостоянная. Поэтому Селеста не видела иного выхода, кроме как ждать, копить информацию и надеяться, что со временем упырям представится удачная возможность получить нужные знания.
Рихард слушал рассказ слуги, постепенно наливаясь тугим горячим бешенством.
— Значит, благородный господин ублюдок приказывает мне — мне! — отвести своих людей от стадиона?
— Да, хозяин — верный Борак хмуро кивнул. — Он говорит, что сам закончит очистку.
— Тварь! Он хочет погреть руки на моей добыче!
Рихард ругался минут пять, в ярости пиная все вокруг.
— Значит, мы разнесли логово, перебили самых сильных чудовищ, а он придет сюда и захапает все даром?!
— Он офицер, хозяин…
— Сам знаю!
— Вчера Затика из шестой сотни казнили за неповиновение.
— Заткнись!
Рихард нуждался в деньгах. Очень нуждался. Очень. Подарки штабным покровителям обходились ой как недешево, правда, польза от них была нешуточная. Ему уже обещано теплое место капитана форта второй линии. Первая линия, получившая название «Яшмовой», целиком состояла из деревень и поселений, распределенных между верными вассалами герцога. Богатейшие владения и, что особенно важно, безопасные, поэтому приближенные Динира чуть не передрались за право получить кусок земли на расстоянии одного дня пути от города. После Охоты здесь не останется чудовищ, если не считать самого страшного — человека. Дальше располагались еще немногочисленные укрепления «Нефритовой» линии, которую планировали очистить от мутантов до конца года, чтобы после следующей зимы начать планомерное заселение опустевших земель. Эти земли ценились не слишком высоко, неизвестно, насколько успешными окажутся действия армии и удастся ли в ближайшее время здесь закрепиться. Однако владения давались большими кусками и к каждому форту прикреплялась пара-другая деревенек. Фактически, капитан форта наделялся огромными полномочиями, превращаясь в мелкого самовластного феодала. Причем власти заранее давали понять, что офицерская должность будет переходить по наследству, если, конечно, новоявленный барон не оплошает со службой.
При таком подходе не вызывало ничьего удивления распределение постов. Естественным образом Яшмовые земли заполучило ближайшее окружение герцога, те, кто изначально пережидал Катастрофу во дворце. Графы Лаш, Молвлар, прочие фавориты, в чьей преданности Динир не сомневался. Нефритовая полоса досталась свите наиболее могущественных вассалов и выдвинувшихся офицеров, чем ближе к Талее, тем дороже ценились земли. То, что сюда сумел затесаться Рихард, лично он считал своим крупнейшим достижением и был абсолютно прав. Ведь обычно младшим офицерам, особенно таким, как он, бывшим главарям банд, предлагались места наподобие хранителей фортов третьей, «Бирюзовой» линии. А жизнь там точно будет нелегкой. Постоянные стычки, никакой возможности выдвинуться при дворе и разбогатеть, тупые и злобные ссыльные переселенцы, ненавидящие весь мир солдаты-шакалы…
Укрепления Бирюзовой линии предназначались не против одних только чудовищ. Маленькие городки, прежде обильно разбросанные по благодатным землям Сальватии, после Катастрофы по большей части опустели, их население погибло либо мигрировало в более пригодные для жизни места, наподобие той же Талеи. Однако некоторые поселения выжили, в них нашлись сильные и волевые лидеры, объединившие вокруг себя людей. Постепенно они приспосабливались к новому миру, учились бороться с враждебными существами и бандами мародеров, организовывали отряды воинов по образцу феодальных дружин. Иные из новоявленных «князьков» водили за собой до двух сотен мечников. Конечно, глупо сравнивать выучку и вооружение этих солдат хотя бы с регулярной армией герцога, однако вреда они могут нанести немало.
— Чего еще он хочет?
— Сотник приказывает очистить какой-то монастырь. Среди местных о нем ходят нехорошие слухи, поэтому я привез сотню стрел с посеребренными наконечниками.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
