девушке.
— Мы с Ником встречались, — словно это совершенно очевидная вещь, ответила Эшли и прищурилась.
— Удивительно, что он ничего об этом не знает, — пробормотал я себе под нос. Виола скользнула по мне острым взглядом, задержавшись на глазах и внезапно выдала:
— Она же не в твоем вкусе.
— Что? — одновременно переспросили мы с Эшли, полностью ошарашенные.
— То, что слышал, — пронзила меня Ви взглядом.
— Не знал, что мой вкус подлежит твоей оценке.
Виола фыркнула.
— Простите, но вы сейчас обо мне говорите? — попыталась вклиниться Эшли.
— Помада, — заявила Виола. Она стояла подбоченясь, будто собираясь обороняться.
— Что помада?
— Что помада? — следом за мной повторила Эшли, прикоснувшись кончиками пальцев к губам.
— Ты терпеть не можешь, когда у девушек накрашены губы.
Я недоуменно уставился в ответ.
— Это не так, — воскликнула Эшли и искоса посмотрела на меня, нахмурив лоб, но я ее проигнорировал.
— Да ты мастер дедукции прям.
Виола пожала плечами и развела руками:
— Просто я запоминаю детали.
— Ники, я, наверное, пойду…
«Наверное, иди», — хотел сказать я, уже возненавидев себя за то, что обратил внимание на нее в прошлом, но Виола меня опередила:
— А еще длинные яркие ногти.
— Про маникюр, признаюсь, говорил, а про помаду — нет.
— Ники, я… — Эшли сделала шаг назад, раздраженно поправив на себе одежду, словно попытавшись привлечь внимание, а потом отвернулась, высматривая в конце улицы кого-то из подруг. Виола же упрямо продолжала смотреть на меня, игнорируя другую девушку. — Ладно, если что, ты знаешь, где меня искать, — добавила она, развернулась и зашагала в противоположную сторону.
Виола закатила глаза.
Я рассмеялся.
— Ты ревнуешь, что ли, а, веснушка? — спросил я, прекрасно понимая, что мои слова ее только сильней разозлят. — Или ты всегда была такой неприветливой?
— Нет, Ники, — ответила она, — просто споткнулась о ковровую дорожку, что эта девица перед тобой раскатала.
— Да ты практически выгнала ее, — воскликнул я, глядя в спину удаляющейся Эшли. — Раньше я считал, что титул «королевы драмы» заслуженно принадлежит Арту, но, кажется, я ошибся.
Виола допила мой кофе и впихнула мне в руки стакан. Я перевернул его и потряс, убедившись, что эта жадина не оставила мне ни капли, и запустил в ближайшую урну.
— Сколько? — вдруг задала она вопрос.
— Чего сколько? Я не экстрасенс, морковка, и не умею читать твои мысли.
Мы многозначительно переглянулись. Неизвестно почему, но каждый раз, стоило приблизиться хоть на шаг, воздух между нами начинал раскаляться. Трещать от электричества, рассыпая искры в стороны.
— Сколько у тебя было девушек?
— Ни одной.
— Ты сейчас пытаешься сойти за девственника, что ли? — выгнула она одну бровь, и я рассмеялся.
— Я не завожу серьёзных отношений. Никогда. Считай, это своего рода негласное правило, — развел я руками. — Те девушки ничего для меня не значили. Так, случайные связи.
— Те девушки? — переспросила Виола. — Значит, их было немало.
— Не много, — поправил я. — Совсем чуть-чуть, — скрестил пальцы в кармане. Врать не хотелось, но откровенно говорить об этом с ней почему-то было противно.
— Прекрасно, — обхватила она себя руками, завязывая на поясе рукава от моей кофты. — Я рада, что теперь у меня есть друг, с которым можно обсудить любые темы. Даже своих чокнутых бывших.
— В каком смысле? — внутри все неприятно сжалось. Виола отвела взгляд, принявшись ковырять шнурок толстовки.
— Зря я это. Не стоило, — ответила она и похлопала себя по губам, словно наказывая их за сорвавшиеся случайно слова.
— Нет уж, теперь договаривай.
Виола развела руки в стороны. Вот, мол, мне скрывать нечего, и ответила:
— Двое. Последний был законченным подонком, — вздохнула она. — Он мне изменил, но знаешь, что самое противное?
Я осторожно покачал головой, мысленно пиная себя, что спросил. Кажется, я не хотел знать.
— Он увлекался всякими штучками… ну вроде кожаных ремней. — С каждым новым словом внутри меня сворачивался клубок из шипящих змей, пытающихся переварить ее слова. Я сфокусировался на своих ногах, шагающих по каменной плитке. Впервые мне хотелось смотреть куда угодно, только не на нее. Чтобы она не смогла прочесть по лицу, насколько меня это вдруг задело. — Его звали Коннор Уол…
— Ви, — остановил я ее, подняв руку, — слишком много информации. Не стоит называть имена.
Я сжал кулаки в карманах, сжал зубы, шумно выдохнув носом, понимая, что если не взять себя в руки, то понесет.
— Для их же безопасности, — тихо добавил я.
— Ну это вроде как мэйнстрим, в Лондоне популярны всякие такие штучки, — изобразила она кавычки в воздухе.
Я попытался рассмеяться, но получилась скорее нервная усмешка. Этот странный разговор больше напоминал испытание на прочность для моих нервов, которые и так были ни к черту.
— Видимо, я старомоден.
Виола остановилась и прикусила губу, словно пытаясь скрыть ухмылку. Непонятно, что она там в своей дурной голове прокручивала в эту минуту, но мне показалось, она просто надо мной издевается.
— Поэтому ты бесишься? — спросила она.
— Я не бешусь! Какая мне вообще разница?
Я не мог отрицать, что разница все же была. С трудом выдохнув сырой воздух, я перевел взгляд на темное низкое небо.
— Да? А выглядишь так, словно собрался заказать моих бывших?
Я издал безрадостный смешок.
— Глупости. И пришло же такое в голову, — хмыкнул я, тихо добавив: — Я слишком хорошо стреляю, чтобы доверять такие вещи посторонним.
В горах громыхнул гром, эхом прокатившийся вниз к городу, и принялся накрапывать дождь.
— О. Чудненько, — с улыбкой запрокинула Виола голову наверх. С неба начали срываться первые капли, и девушка шагнула под козырек притаившейся на краю переулка булочной. Я протолкнулся через группу туристов, заспешивших на свой автобус, и встал рядом. Первым делом до меня донесся запах свежей выпечки из приоткрытого окна, сладкой ванили и кофе, и потом вдруг тонкой ноткой проскользнул аромат пионов, вновь будоража воспоминания.
— Читал новый роман Честерфилда «Если бы Амур с рождения не был таким метким»? — спросила Ви, посмотрела на меня, и ее синие глаза загорелись.
— А я похож на человека, который читал?
Виола посмотрела
