Так получилось, что ты настойчиво не обращал на меня внимание, никогда не замечал, не горел желанием познакомиться. Я была пустым для тебя местом. Из-за этого отец срывался на мне, бил так, чтобы не оставалось синяков. Говорил, что я никчёмная и не способная даже ноги раздвинуть.
Аллах смилостивился надо мной, дал всё же шанс обратить на себя внимание. Каждое утро я каталась на лошади на рассвете, мне нравилось совершенствовать свои навыки езды, это немного расслабляло и позволяло собраться с мыслями.
В тот день мы действительно случайно встретились. Я увидела тебя издалека, и план пришёл сам по себе – пустила в галоп, Черныша, делая вид, что потеряла управление, хотя у меня всё было под контролем. Тогда я рисковала всем, ты должен был обратить на меня внимание. Иначе, отец бы убил меня как бесполезное вложение денег и времени.
И ты обратил. Заметил впервые.
Мне не было легко рядом с тобой, не думай. Целые тетради с конспектами о тебе, что ты любишь, что тебе нравится, не помогали. Ты постоянно вёл себя не предсказуемо, делал всё ровно наоборот предсказанием психологов.
Изи закрыла лицо руками, истерично рассмеялась.
Отвратительнее смерти любимого человека, лишь его предательство.
- И что дальше? Переходи к более интересной части, к той самой, где ты хотела отравить меня и сбежать, но что-то пошло не так.
Она убрала руки, и я вздрогнул. На меня смотрели огромные, полные ужаса глаза. Играла она убедительно.
- Дальше, отец начал давить на меня. Он был полон нетерпения, хотел, чтобы я поскорее отомстила за нашу семью. Но одно дело строить планы, а другое – их исполнять. Как я уже говорила, когда отец начал меня готовить, мне было десять и я воспринимала все его слова как истину, в восемнадцать глядя на тебя и на твою семью, я не понимала этой ненависти, не могла её прочувствовать. У меня не поднимались руки просто взять и убить тебя. И… я стала узнавать тебя, мы проводили много времени, ты был очень добр и нежен. Со мной впервые так хорошо обходились. Глупо и банально, но я влюбилась в тебя, Демид. Как в кино, прошла путь от ненависти до любви.
Из гортани вырвался смех.
- Если бы это была действительно правда, то мы бы не сидели здесь, ты бы всё рассказала мне и попросила о помощи.
- Да. Ты прав. И я хотела. Часто думала, как мне начать разговор. Если ты помнишь, я часто пыталась вывести тебя на разговор о своей семье, говорила о том, что отец сложный человек. Но я так боялась потерять тебя, что проглатывала все слова. Не могла заставить себя…
- Не зли меня, Изумруд, не зли. – Предупреждаю её. – Больше я не куплюсь на этот плаксивый голос и мольбу защитить. Хватит.
Она вздыхает.
- Поэтому я и боялась рассказать правду, надеялась, что отец смирится и успокоится, мы сможем просто жить дальше вдвоём, но он не унимался. Преследовал. Угрожал. Передавал ужасающие весточки. Когда я забеременела, мне стало ещё страшнее, тогда я стала бояться за дочь, переживала, что отец может навредить ей… - Изи скрещивает руки и откидывается на диване, по щекам начинают течь слёзы, она судорожно сглатывает их. – В меня всегда был влюблён Шамиль Мамедов, ты виделся с ним. Мы учились в одном классе, и его семья даже приходила свататься ко мне, но отец отказал им по понятным причинам. Когда мы случайно встретились на ужине в честь Нового года, я поняла, что это судьба. Я попросила помощи у Мамедова. Попросила его помочь мне спасти ребёнка от отца.
- Какую чушь ты несёшь. – Устало тру пульсирующие вески. – Ты прекрасно понимала, что лучше моей семьи никто не защитит ребёнка. Ты могла прийти и рассказать правду, я бы злился и крушил всё вокруг, но в итоге простил бы тебя! И Вы были бы в безопасности. Какой Мамедов? Ты вообще слышишь какой бред ты несёшь?
- Это абсолютная правда, Демид, ты можешь проверить каждое моё слово. Я не лгу. Ты может быть и прав… но поставь себя на моё место! У тебя очень взрывной характер, ты бы не простил меня, не захотел бы больше иметь дело с той, кто обманывала тебя. Да я даже не была уверена, что ты любил меня! Меня настоящую! Ведь ты знал только лишь то, что я показывала и изображала. Ты мог выкинуть меня, убить, отобрать ребёнка.
- Так звучит уже правдоподобнее, ты боялась за свою шкуру.
- Да! Боялась! За свою и нашей дочери шкуры! Я сделала всё, чтобы она спала сейчас на втором этаже целая и невредимая.
Жжение разрастается по всему телу.
- Допустим. Как такой мелкий человек, как Мамедов мог помочь тебе скрыться?
- А он помог лишь сбежать мне сюда, остальное дело рук моего отца. Я сказала ему, что собираюсь тебя отравить, что приготовила всё, нужно лишь сделать так, будто я погибла, чтобы Гроссерия не искали нашу семью. Сначала отец был против, хотел, чтобы наша дочь стала наследницей, но я переубедила его. Попыталась объяснить, что если останусь живой, то они будут искать убийцу и выйдут на меня, а если умру – будут считать, что кто-то так поквитался с их семьёй. Тогда отец помог найти тело и выдать девушку за меня, а Мамедов помог сбежать. Я же на прощание, подарила тебе свободную жизнь. Исчезла из неё и, как видишь, ты теперь счастлив, женат и не вспоминаешь обо мне.
Непроизвольно начинаю смеяться.
- А должен? – спрашиваю Изи с издёвкой. – Я не верю ни одному твоему слову, Изумруд. Ни одному. Ты правильно сказала, я ничего не знаю о тебе, даже внешность твоя слеплена из дерьма и палок. Так, почему я должен вспоминать о тебе? – Ищу сигареты в карманах, хочется успокоить разбушевавшиеся нервы. – Ты могла просто прийти ко мне и рассказать правду, конечно, моя реакция была бы не радостной, но я бы решил все твои проблемы.
Поднимаюсь на ноги, сигареты остались в машине.
- Мои люди останутся в доме. Тебе запрещено выходить из него. Даже если случится пожар, ты будешь сидеть в своей квартире и ждать моего распоряжения, сгорая заживо, ясно? Любое движение - и тебе прострелят тыковку. Твоя жизнь ничего не стоит. Девочка же, даже если она не моя дочь, ни в чём не виновата и её я трогать не буду. Завтра утром я отвезу в её клинику, и мы сделаем тест ДНК.
- Думаешь, она не твоя дочь? – Брови Изи ползут вверх, а рот кривится. Она оскорбляется. – Считаешь, что я могла изменить тебе у тебя же под носом?
- Ну, водить меня за нос у тебя отлично получалось, почему я должен быть уверен, что ты не трахалась со своим Мамедовым?
Снова кривится, строя из себя монашку.
- Хорошо. Тест ДНК, так тест ДНК, а что дальше?
- Я подумаю над этим.
- Я не отдам тебе дочь. – Она преградила мне воинственно путь, отталкивая назад. – Только через мой труп ты сможешь забрать её у меня, ты слышишь, Демид Максимилианович?
- Через труп, так через труп. Изумруд, ты действительно думаешь, что мне есть до тебя дело?
- Ты любил меня. – Перебивает. Тяжело дышит и наступает вперед. – И я тебя любила как никогда и никого. Отпусти нас, Демид, ради Аллаха, прошу тебя. Отпусти. Забудь о нашем существовании. У тебя ещё будут дети. Твоя новая жена родит много детей.
Разговор окончен. Её мнение меня не интересует, отодвигаю Изи в сторону, трогая за плечи против воли, обжигаю ладони, соприкасаясь с этой женщиной. Выхожу из квартиры и делаю знак своему человеку, чтобы заблокировал дверь. Она не выйдет отсюда до самого утра.
Изи врала мне, она подмешивала мастерски в правду ложь, желая задобрить и показаться жертвой.
На улице у самого подъезда стояла дедушкина машина, рядом с которой стоял он собственной персоной. Лука Гроссерия только выглядел расслабленным, курил лениво, прислонившись к капоту. Увидев меня, он достал одну сигарету из пачки, подкурил и протянул мне.
- Спасибо. Ника? – Сглатываю вязкую слюну. Я попросил подождать её дома, но она конечно же сделала всё по-своему.
- С Алисой. С ней всё хорошо. – Затягиваюсь с таким удовольствием, глаза закатываются от кайфа. – Там действительно Изумруд Омарова?
Его глаза покрываются льдом от злости. Он не привык прощать предательство. Киваю, пытаясь понять, что делать с ней дальше.
