Менджу радовался вновь обретенным магическим способностям, но истинную мощь магии он подзабыл. Он рассматривал ее как забавную игрушку, не более того. Когда доходило до дела, он предпочитал Технику.
— Это штурмовик, — резким тоном произнес он. — Уже недолго. — Он бросил взгляд на Джорама. — Наш друг способен идти, отец? Придется тебе ему помочь. Я должен управлять корабельными орудиями.
Он снова что-то сказал в устройство. На сей раз скрежета было куда меньше. Голос, говоривший из этой хитрой штуковины у него в руке, был яснее, и Сарьон, судя по внимательности, с которой Менджу смотрел в небеса, решил, что тот общается с каким-то чудовищем, которое призвал себе на помощь.
Проследив за взглядом мага, Сарьон все равно ничего не увидел и подумал, что тварь может оказаться невидимой, но тут его взгляд привлекла вспышка света. Он разинул рот, не готовый к той чудовищной скорости, с которой приближалось это создание. Только что это было словно крохотной звездочкой, которая перепутала день с ночью, а через мгновение летящая тварь уже стала больше солнца, затем больше десяти солнц. Теперь он ясно видел ее и оцепенел, потрясенный.
Каталист не участвовал в битве на Поле Доблести. Он лишь слышал о гигантских железных тварях, о странных людях с металлической кожей. Впервые он видел создание Темного искусства, и душа его затрепетала от страха и благоговения.
Чудовище было сделано словно из серебра, его тело сверкало на солнце. У него были крылья, но жесткие и неподвижные, и Сарьон терялся в догадках о том, как оно может лететь так быстро. У существа не было шеи и головы. На переднем конце его тела мигали разноцветные глаза. Единственным звуком, который оно издавало, был гул, теперь такой громкий, что почти заглушал голос Менджу.
Сарьон ощутил теплое и ободряющее пожатие руки Джорама.
— Держись, отец, — тихо проговорил он. Притянув его к себе, он добавил еле слышно: — Сделай вид, будто возишься с моей раной.
Глядя на мага, который был полностью поглощен созерцанием приближающегося чудовища, Сарьон наклонился поближе к Джораму.
— Мы не можем позволить ему отвести нас на борт этого корабля. Когда он погонит нас отсюда, следи за мной — я дам знак. — Джорам помолчал, затем тихо добавил: — Когда это случится, убери Гвен с дороги.
Сарьон некоторое время молчал, не в силах ответить. Когда он заговорил, голос его звучал сипло.
— Сын мой, ты даже с Темным Мечом не одолеешь их всех! Ты понимаешь, что говоришь? — Он не поднимал головы, делая вид, что занимается раной.
Джорам коснулся его лица и заставил поднять голову — и Сарьон прочел ответ в его чистых карих глазах.
— Так будет лучше, отец, — просто сказал он.
— А что будет с твоей женой? — спросил Сарьон, когда смог преодолеть жгучую боль в груди.
Джорам посмотрел на Храм, где в тени сидела Гвендолин, и одинокий солнечный луч сверкал в ее волосах.
— Она полюбила Мертвого, который не дал ей ничего, кроме горя. — Мрачная улыбка искривила его губы. — Мне кажется, что, став мертвым, я окажусь полезнее, чем будучи живым. И, по крайней мере, — он удрученно вздохнул, — может, тогда она поговорит со мной. — Он крепче сжал руку Сарьона. — Оставляю ее на твое попечение, отец.
«Сын мой, я не переживу этого!» — чуть не выкрикнул Сарьон. Но он сдержался, и слова его излились слезами. Нет, лучше в эти последние минуты не возмущать покой в душе Джорама.
«Я буду держать его на руках, как в ту пору, когда он был младенцем. И когда эти карие глаза закроются навеки, когда та борьба, что он вел всю свою жизнь, завершится, тогда я встану и как смогу буду бороться с этим холодным и бесстрастным Присутствием, пока сам не паду».
Ослепительная вспышка и взрыв заставили Сарьона очнуться от его мрачных размышлений. Луч света, исходящего от чудовища, ударил по плитам у алтарного камня, проделав огромную дыру в земле неподалеку от того места, где лежало тело Симкина. В воздух поднялись клубы дыма. Металлическая тварь, зависнув над землей, медленно опускалась.
Менджу кричал в устройство — явно что-то спрашивал.
— Что он говорит? — прошептал Сарьон.
— Он спрашивает, уничтожили ли они колдуна. — Джорам помолчал, прислушиваясь, затем посмотрел на каталиста в мрачном изумлении. — Говорят, что да. По крайней мере, экраны не регистрируют ничего живого.
— Ничего живого? Болваны! — ругнулся Сарьон, но, поймав предупреждающий взгляд Джорама, замолчал. Менджу шел к ним, внимательно оглядывая сад.
— Похоже, наш приятель с револьвером покинул нас, — сказал маг. — Готовимся выступать, — он показал на Храм. — Если ты не хочешь, Джорам, чтобы твоя жена осталась здесь и стала постоянным членом этого незримого клуба, уведи-ка ее подальше от ее покойных телохранителей.
— Я приведу ее, — предложил Сарьон.
Каталист шел медленно, как будто отчаяние, завладевшее им, цеплялось ему за ноги и хватало за полы одеяния, мешая двигаться.
Гвендолин сидела на пыльном полу за разбитым алтарем, положив голову на большую каменную урну. Она не подняла головы при приближении Сарьона, а продолжала глядеть прямо перед собой, в никуда. Каталист с жалостью смотрел на нее. Ее золотые волосы спутались, разорванное платье было в грязи. Ей было все равно, где она, что творится вокруг, ей было все равно, что случится с Джорамом и с ней самой.
— Поторопись, отец, — безапелляционно приказал Менджу. — Иначе мы улетим без нее. Ты тоже будешь моим заложником.
«Может, так даже будет милосерднее», — подумал Сарьон, протянув руку к Гвендолин. Девушка посмотрела на него. Покорная, как всегда, она охотно пошла за ним и начала было подниматься из своего убежища за алтарем. Но невидимые руки удерживали ее.
В луче света, проникавшем сквозь пыль, Сарьон почти угадывал незримые глаза, с подозрением следящие за ним, незримые губы, неслышно приказывающие ему покинуть это священное место, которое он оскверняет своим присутствием. Впечатление было таким явственным, что он чуть было не зажал уши руками, чтобы не слышать, чуть не закрыл глаза, чтобы не видеть гнева и страдания в незримых очах.
«Я схожу с ума!» — в ужасе подумал он.
— Отец! — с угрозой сказал Менджу.
Сарьон крепко взял Гвендолин за руку.
— Я благодарен вам за то, что вы сделали, — сказал он в пустоту. — Но она еще принадлежит живым. Она не принадлежит вам. Вы должны отпустить ее.
Мгновение ему казалось, что все напрасно. Холодные пальцы Гвендолин сомкнулись на его руке, но когда он попытался привлечь ее к себе, то встретил сопротивление столь сильное, что с таким же успехом мог попытаться сдвинуть с места сам Храм.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
