Далекий приглушенный взрыв привлек его внимание, пробив пелену отчаяния. Обернувшись, Джорам посмотрел с вершины на равнины внизу. Солнечный свет отражался от сотен металлических поверхностей — на Мерилон ползли танки. Белые вспышки лазерного огня сокрушали магический купол. Ему показалось, что он увидел — хотя, скорее всего, на таком расстоянии это было лишь игрой воображения, — как один из сверкающих шпилей дворца рухнул.
Все и всё вокруг него было мертво. Теперь умирал Мерилон. Пророчество было близко к свершению.
— Почему я никак не умру? — в отчаянии вскричал Джорам. Слезы навернулись ему на глаза. Затем, проморгавшись, он снова посмотрел на равнину. — Наверное, потому, что...
Он умрет, но не здесь. Он умрет в Мерилоне, сражаясь. Пророчество еще не исполнилось. Пока не исполнилось.
Торопливо оглядевшись, Джорам заметил отблеск черного металла, почти засыпанного битым камнем. Стиснув зубы от боли, вызываемой каждым движением, он пробрался по обломкам назад, к ступеням. Темный Меч лежал рядом с трупом Палача. Рука мертвеца была протянута к нему, почти касаясь рукояти.
Джорам наклонился подобрать меч. Ноги у него подломились, и он упал на колени рядом с ним. Протянув к нему руку, он вдруг замер.
«Я могу спасти их, — сказал он себе, — но ради чего? Ради этого?» — Подняв голову, он посмотрел вокруг и увидел одну лишь смерть.
«В руке его будет погибель мира...»
Джорам снова посмотрел на меч. Солнце ярко сияло, но клинок не отражал света. Его металл был темен и холоден, как смерть...
И Джорам понял.
Если он отправится в Мерилон и принесет смерть его врагам, то Пророчество исполнится. Эта война закончится, но за ней последует другая, а за ней еще. Страх и недоверие будут расти. Каждый мир отгородится от других. И в конце концов каждый мир будет считать, что обезопасить себя он сможет, лишь уничтожив остальные миры, не понимая, что этим уничтожает себя.
— Открой окно. Выпусти Жизнь на свободу, — послышался у него за спиной чистый, звонкий голос.
Обернувшись, он увидел Гвендолин, которая спокойно сидела среди разрухи наверху храмовой лестницы. Ее ясные голубые глаза были устремлены на мужа. Хотя ему казалось, что она все еще не узнает его, но обращалась она именно к нему.
— Как? — воскликнул Джорам, стоя на коленях рядом с мечом. Воздев руки к небу, он вскричал: — Как я могу это остановить? Скажи как?
Эхо подхватило его голос. Отразившись от колонн Храма, от склона горы, он становился все громче и громче.
— Как? — подхватили крик тысячи мертвых голосов, каждый из которых был тише шепота. — Как?
Гвендолин знаком приказала молчать, и эхо затихло. Все в мире затихло, ожидая...
Обхватив руками колени, Гвендолин посмотрела на мужа с безмятежной улыбкой, от которой у него чуть сердце не разорвалось. Он понял, что она все еще не узнает его.
— Верни миру то, что ты у него взял, — сказала она. «Верни миру то, что ты у него взял». Он посмотрел на меч в своей руке. Конечно, она говорит о Темном Мече. Он сделан из руды этого мира. Но как его вернуть? У него нет кузницы, чтобы расплавить его. Можно сбросить его с горы, но он упадет вниз и будет там лежать в ожидании, что кто-то найдет его.
Он посмотрел на алтарный камень. Впервые пристально взглянув на него, он понял то, о чем раньше догадался Менджу: — он был сделан из темного камня.
Обернувшись к Гвен, он увидел, что она улыбается ему.
— И что будет? — спросил он.
— Конец, — сказала она. — А потом — начало.
Он кивнул, думая, что понял. Подняв меч, он подошел к Сарьону и, опустившись на колени, поцеловал лицо каталиста...
— Прощай, друг мой... мой отец, — прошептал он.
Он заметил, что его слабость странным образом исчезла, боль отступила. Поднявшись на ноги, он твердым шагом подошел к алтарному камню.
Джорам поднял меч, и по мере того, как он приближался к камню, клинок все сильнее светился голубоватым светом. Алтарный камень отозвался. Символы Девяти Таинств тоже засияли бело-голубым. Он коснулся каждого из символов, вырезанных в камне, провел по ним пальцами: Воздух, Земля, Огонь и Вода. Время, Дух и Тень. Жизнь. Смерть.
Обернувшись к жене, он протянул руку.
— Ты встанешь рядом со мной?
Как будто он приглашал ее на танец.
— Конечно! — со смехом ответила она и, вскочив на ноги, легко сбежала по ступеням, волоча подолом по кровавым потекам.
Подойдя к мужу, она внимательно посмотрела на его раненую руку. Ее голубые глаза обратились к Сарьону, затем к мертвому Палачу. Она увидела тело Симкина, и ее лицо омрачилось. Снова посмотрев на Джорама, она коснулась его окровавленного рукава кончиками пальцев. Он вздрогнул, и она быстро отдернула руку, спрятала ее за спиной, робко глядя на него.
— Ты мне не сделала больно. По крайней мере моей руке, — успокоил он ее, поскольку знал, что она увидела боль на его лице. — Просто я вспомнил... как ты в первый раз прикоснулась ко мне вот так... давно. — Он испытующе посмотрел на нее. — Они и правда нашли покой в смерти? Они счастливы?
— Будут счастливы, когда ты освободишь их, — ответила она.
Это был не тот ответ, которого он ждал, но тут он понял, что задавал не тот вопрос, который жег ему сердце. «Найду ли я покой в смерти? Найду ли я тебя снова?» Он так и не смог задать этот вопрос, поскольку для нее он не имел значения.
Она выжидательно смотрела на него.
— Они ждут, — сказала она, и в ее голосе прозвучала нотка нетерпения.
Ждут... Похоже, весь мир чего-то ждет. Возможно, мир чего-то ждал с самого момента его рождения.
Отвернувшись от жены, Джорам обеими руками схватил Темный Меч за рукоять. Подняв клинок высоко над головой, он прочно уперся ногами в землю мертвого сада. Глубоко вздохнул, а потом со всей силой вонзил Темный Меч прямо в сердцевину алтарного камня.
Меч вошел в камень легко, так легко, что Джорам поразился. Алтарь вспыхнул ослепительным голубовато-белым светом и задрожал. Джорам ощущал эту дрожь под руками, словно он вогнал меч в живую плоть. Дрожь распространялась от камня, охватывая все большее пространство.
Вся гора содрогнулась. Земля вздымалась и опадала, как грудь живого существа. Храм покосился, по стенам пошли трещины, крыша провалилась. Джорам потерял равновесие и упал на четвереньки. Гвендолин упала рядом с ним, в изумлении озираясь по сторонам.
Затем тряска внезапно прекратилась. Все снова было тихо и спокойно. Полыхание алтарного камня угасло. Казалось, что камень ни в чем не изменился, только меч исчез. Ни следа от него не осталось.
Джорам попытался встать, но он был слишком слаб. Казалось, что меч, взяв последнюю свою жертву, выпил из нее жизнь. Устало опершись на алтарный камень, он посмотрел на равнину, смутно недоумевая, почему темнеет, если сейчас полдень?
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
