свой адрес обвинения. Тем не менее: «…ссылаясь на то, что я уже сказал выше об адвокате Санде… я считаю, что у Вас нет права давать ему инструкции, которые Вы ему дали, а именно, что только Вы имеете право решать, как использовать деньги, потому что, несмотря ни на что, партнерами по контракту являемся мы с Вами».
В конце марта была запланирована встреча у Санда. Перед этим 18 января Кнуд Расмуссен пишет Нюбо: «На этой встрече я хотел бы получить полную ясность по поводу сумм, которыми Вы распоряжались. Я в курсе того, что, помимо 80 000 крон, которые фигурируют в отчетах, Вы временно использовали 40 000 крон из лондонских денег за этот год вместо того, чтобы закупать на них товары и оборудование. Мое основное предложение заключается в том, что я временно возьму на себя администрирование станции с учетом всех обязательств. Я предлагаю назначить казначеем фактории Санда и поручить ему вести бухгалтерию вместе с фрекен Корсгорд, которая будет исполнять роль ревизора. Я беру на себя обязательства по урегулированию долгов фактории, чтобы никакие выплаты не легли на Ваше предприятие в этот, как Вы его называете, трудный для Вас период». Встреча у Санда состоялась, и 13 мая 1927 года Кнуд пишет Нюбо:
Вы владеете крупной многопрофильной компанией, приносящей Вам предостаточно забот, но Туле – это «моя единственная страна» и мой единственный актив, поэтому я не вижу ничего неразумного в том, чтобы я, как было предложено во время нашей встречи у Санда, взял бы на себя всю работу и ответственность в период, когда все силы предстоит направить на погашение долга. <…> В данный момент Туле следует отделить от «Нюбо и Ниссен», и если этого не сделать, то я не смогу дальше нести ответственность. Это надлежит сделать из-за того, что Вы работаете с очень крупными суммами. Вы сами признаете, что сражаетесь и «используете нас» (Ваше собственное выражение, которое Вы употребили во время встречи со мной и Сандом). В этой борьбе я не могу расплачиваться средствами Туле, и поэтому хочу отделить кассу Туле от Вашей. <…> Моя позиция непоколебима, и адвокат Высшей судебной палаты Санд, которого мы по Вашему предложению привлекли к совещанию, в этом со мной согласен. <…> И хотя своими лекциями я заработал больше, чем ожидалось, и эти деньги в значительной степени помогут мне в осуществлении закупок, [я] не смогу обойтись без денег, вырученных Вами за шкуры в прошлом году. В качестве конкретных действий я предлагаю Вам следовать моим распоряжениям: первого числа каждого месяца перечислять сумму в размере 5000 крон Санду до тех пор, пока долги не будут полностью погашены. В свою очередь, я постараюсь, прибегнув к своим гонорарам за лекции и любым другим способам, организовать экспедицию в этом году.
С уважением, преданный Вам Кнуд Расмуссен
Это уже увольнение и выражение недоверия. И это понижение, поскольку Кнуд таким образом хочет установить контроль над Нюбо. Возможно, определенное влияние на ситуацию оказал и Санд, но точное распределение ролей в этой истории неизвестно.
О непосредственной реакции Нюбо тоже нет никаких сведений, но 25 сентября он снова отправляет письмо, адресованное адвокату Верховного суда Мартенсен-Ларсену:
…Ссылаясь на мое предыдущее письмо с приложением, позвольте мне попросить главного адвоката Верховного суда высказать свое мнение относительно отношений между Кнудом Расмуссеном и мной. Как уже было отмечено в моем первом письме, когда мы начали наше предприятие в 1910 году, не было подписано никакого соглашения относительно возможной прибыли, но после того, как Кнуд Расмуссен вернулся из последней экспедиции, я предложил ему заключить контракт, как Вы посоветовали мне в своем письме. По вопросу равноправия у нас с Кнудом Расмуссеном не было никаких разногласий, и по его желанию Санд, родственник и друг Кнуда Расмуссена, составил прилагаемый договор. Я помню разговор, который у меня состоялся с адвокатом Верховного суда господином Сандом перед подписанием контракта, но когда я увидел подготовленный контракт, то сразу же заметил, что он не был основан на равноправии. Тем не менее с учетом того, что Кнуд Расмуссен должен был отправиться в Гренландию, контракт был подписан, поскольку я счел, что лучше иметь контракт хотя бы в таком виде, чем никакого. Одновременно я сделал оговорку, что, по моему мнению, не было принято достаточно мер для обеспечения равноправия. <…> Я хотел бы попросить господина адвоката Верховного суда дать заключение относительно моих юридических прав, то есть каково было бы мое положение, если бы мы с Кнудом Расмуссеном решали данный вопрос юридическим путем. Хочу сразу заметить, что этого никогда не произойдет, потому что наша дружба настолько крепка, что ничто не может ее разрушить, однако каждый из нас мог бы обратиться к своему юристу для разрешения спора, и мы заранее примем на себя обязательства подчиниться его решению. <…> Вопрос о том, с какого момента и в какой степени Кнуд Расмуссен имеет право распоряжаться доходами фактории, должен быть решен; если экспедиция оказалась бы в 5 раз дороже, чем предполагалось, то фактория, вероятно, не принесла бы прибыли ни одному из нас в течение последующих 10 лет. Поэтому я считаю необходимым исследовать, с какого момента я имею равные права на владение факторией. Учитывая неожиданно большую сумму, потраченную на Пятую экспедицию Туле, я считаю, что мне по справедливости полагается значительная сумма после оплаты долгов экспедиции, но это должно произойти до того, как Кнуд Расмуссен получит что-либо сверх своей установленной зарплаты. Если бы цены на шкуры так сильно не поднялись, то экспедиция могла бы разорить и факторию, и меня самого. И здесь следует отметить, что, после того, как масштабная экспедиция Кнуда Расмуссена уже стартовала, ее невозможно было остановить до тех пор, пока она не будет завершена. Еще добавлю, что серьезное превышение бюджета экспедиции связано с тем, что экспедиция приобрела больший масштаб, чем изначально планировалось, а также с тем, что на все закупки в Арктической Канаде были предъявлены непомерные цены.
В случае своего разорения Нюбо, вероятно, закрыл бы торговую факторию, и Кнуд Расмуссен остался бы не у дел.
Кнуд Расмуссен с дочерью Ханне. Арктический институт, Дания
В этот период отношения между ними настолько охладели, что прервались не только деловые, но и личные связи. В таких случаях обычно невозможно найти причину или виновного.
Конфликт всегда оставляет
