на плече и в капюшоне вместо шапки. Читал на телефоне, пока не услышал ее робкое приветствие. Подняв голову, заулыбался во весь рот, так сильно, что запекшаяся ранка в уголке закровоточила.
– Привет, – он сунул телефон в карман куртки и слизал кровь с нижней губы.
Саша спрятала руки за спину, поддерживая ими рюкзак снизу, и тоже улыбнулась, не решаясь подходить ближе. Их разделяла всего пара шагов, которые каждый не смел пройти. Она осматривала заживающие гематомы на его лице. Фингалы еще обрамляли глаза бордовой маской. Опухлость спала, зато добавилась желтизна. Ранки закупорились. В целом, все приходило в норму.
– Ну, ты уже более-менее похож на человека, – хихикнула девушка, водя рукой в воздухе возле его лица, но не касаясь.
Золотов посмеялся и заправил торчащую вверх наэлектризованную прядку за ее левое ухо.
– А ты, наоборот, не похожа. Слишком красива для человека.
Саша зарумянилась и опустила скромный взгляд. Минуту они постояли в напряженной нерешительности. Она не знала, чего хочется ему, но ей хотелось наброситься на него и зацеловать всласть, чтобы выразить тоску, которая успела скопиться за эти несколько дней разлуки. Грудь раздувалась от переизбытка чувств, подталкивала все накопленное наружу, и голова кружилась. Теперь Саша не знала, от чего именно: от сдачи плазмы или от радости.
– Блин, че я как целка себя веду, – усмехнулся Золотов и крепко ее поцеловал.
Его тоска накрыла девушку бушующей волной, сносящей все преграды и стопоры. Он захватывал ее губы хищнически, чуть ли не ел, и все тело прижимал к себе плотно, сильнее стягивая руку на пояснице. Правой держал за шею, не позволяя Саше двигаться. Она бы все равно никуда не рвалась, потому что наслаждалась им, его горячностью и близостью. Жадность и в ней проснулась. Хотелось наверстать все упущенные поцелуи за жизнь.
Ее вдруг пронзила досада, что она потратила целых три года на какого-то Пашу, и еще шесть лет до него на Егора, и остальные годы – на пустоту. Все искала любви и закономерно не находила. Потому что вот ее любовь, полноправная и положенная, таилась все это время в Золотове. Сейчас Саша ее чувствовала каждой клеточкой. Так остро и так нежно, что нестерпимо.
Поцелуй высосал из нее последние силы. В какой-то момент Саша просто размякла в руках парня. Упасть не могла, но растеклась.
– Эй, Сань, не пугай меня так, – Золотов схватился за ее подбородок.
Девушка слабо моргала. Сил не хватало даже руку поднять.
– Надо отдохнуть, – пробормотала.
– Точно, ты же кровь сдавала.
Он взял ее на руки и куда-то понес.
Более-менее в сознание она пришла уже в поезде. Парень укладывал ее к себе на колени. Смял свой пуховик и аккуратно положил Сашину голову сверху. Рукой потеребил за плечо, увидев, что она смотрит на него осознанно.
– В порядке?
– Да, – губы уже слушались и растянулись в улыбку. – Представляю, как мы завалимся такие к этой Марине Якушевой.
Саша говорила о бывшей сотруднице «Бислим». Золотов нахмурился.
– Я-то сперва рассчитывала на твое мужское обаяние. Но теперь… – она засмеялась, – нам, видимо, только на жалость следует уповать.
Парень улыбнулся и погладил ее по голове.
– Спи. За четыре часа придешь в себя.
Девушка послушалась и устроилась поудобней на его коленях. Места в поезде были сидячими, но, подогнув ноги, она спокойно помещалась на двух сиденьях как на диване. Хоть где-то ей миниатюрность пригодилась. Золотов откинулся на спинку и тоже закрыл глаза, пониже натянув капюшон на лицо, чтоб яркий свет не мешал.
Проснулась Саша, когда они проезжали пригороды Москвы. Золотов уже давно не дремал, читал что-то в телефоне. Только девушка поднялась с его колен, он чмокнул ее в щеку.
– Ну, как? Лучше?
Саша кивнула, зевая, и потянулась. Головокружение пропало. Зато проснулся звериный голод. Чтобы его притупить, она выпила воды, сразу половину бутылки. В голубых глазах наткнулась на такую же жажду, только чего-то другого. Парень смотрел на нее в упор, поджав губы.
– Что? – заулыбалась девушка.
Золотов качнул головой и отвернулся. Она догадалась, чего он хотел. Потому сама к нему прильнула и поцеловала в уголок рта. Парень вздрогнул и обернулся, но ловко схватил ее за шею, не дав увернуться, и приложился губами к ее губам. Сначала нежно, а затем страстно. Они целовались до полной остановки поезда.
Ленинградский вокзал в Москве был копией Московского вокзала в Петербурге. Только вывески кафе и магазинов отличались, да и те не все. В густом потоке пассажиров с чемоданами и сумками они налегке быстро перемещались и, лавируя между попутчиками, вскоре вышли в город.
На площади трех вокзалов было по-будничному людно. Столица встречала приезжих хмурыми облаками, за которыми пряталось капризное солнце: то выглядывало и жарило, то терялось за висячими клубами, предвещая вечную зиму. От ветра без солнца сразу становилось зябко.
Золотов оглядывался, как будто любовался. Саша только сейчас вспомнила, что он, вообще-то, жил здесь несколько лет.
– Соскучился? – спросила игриво, прижимаясь к нему сбоку.
Парень положил руку ей на плечи.
– Не знаю. Просто здесь прошел, наверное, самый лучший период моей жизни. Когда я активно плавал. И побеждал. Был полон амбиций.
В голосе Саша не услышала особой печали, как и всегда раньше не особо слышала других эмоций. Но грусть закралась ей под сердце. Напугала тем, что его накроет ностальгия, еще больше усугубит депрессию и сожаление по утраченным возможностям. «И почему я раньше об этом не подумала?» – казнила Саша себя теперь. Она могла бы настоять на том, чтобы поехать одной, но ей даже в голову не приходило. Девушка осознала, что еще не привыкла заботиться о нем, пока думала лишь о себе, о том, как ей будет лучше. С другой стороны, понимала, что не смогла бы его остановить, если бы он захотел сюда вернуться, как минимум ради встречи с тренером.
– У тебя вся жизнь впереди, – проговорила Саша. – Будут периоды гораздо лучше.
– Обещаешь? – Золотов хмыкнул и, поймав смущенный взгляд, поцеловал ее опять.
Найдя поблизости столовую, где подавали хоть что-нибудь без глютена, они отправились туда. Там было еще более людно, чем на улице. Столики стояли плотно, пустовали единицы. Им удалось найти один в самом центре. Два подноса едва помещались, поэтому они вложили один в другой. Оба взяли плов. Саша набросилась на блюдо, будто вернулась из плена, где кормили раз в три дня.
– Еду жевать нужно, вообще-то, – косился на нее Золотов. – Зубы не для красоты тебе даны.
Он загребал только третью ложку, а девушка уже половину тарелки опустошила. Она в
