Гарри поглубже затолкал учебник Принца-полукровки ногой в сумку.
— …в тебе проявляются гены твоей матери!
— О… да, наверное, — с облегчением произнес Гарри.
Эрни выглядел весьма недовольным. Задавшись целью хоть раз затмить Гарри, он второпях придумал собственное зелье, которое свернулось и лежало на дне его котла чем-то вроде лиловой клецки. Малфой с кислой миной собирал сумку. Снобгорн оценил его средство от икоты всего лишь «удовлетворительно».
Прозвенел звонок, и Эрни, и Малфой тут же ушли.
— Сэр, — начал Гарри, и Снобгорн немедленно оглянулся через плечо, но, как только он увидел, что в классе не осталось никого, кроме него самого и Гарри, то поспешил прочь так быстро, как только мог. — Профессор… профессор, не хотите ли попробовать мое зе… — безнадежно окликнул его Гарри.
Но Снобгорн уже ушел. Раздосадованный Гарри опустошил котел, собрал вещи, вышел из подземелья и медленно побрел наверх в гостиную.
Рон и Гермиона вернулись под вечер.
— Гарри! — закричала Гермиона, пролезая в проем за портретом. — Гарри, я сдала!
— Молодец! — сказал он. — А Рон?
— Он… он провалил, — прошептала она, потому что Рон неуклюже влезал в проем с самым мрачным видом. — Ужасно неудачно, мелочь какая-то: экзаменатор заметил, что половина брови осталась позади… Как прошло со Снобгорном?
— Безуспешно, — ответил Гарри, когда к ним подошел Рон. — Не повезло, приятель, но в следующий раз обязательно получится. Мы можем вместе сдать зачет.
— Думаю, да, — сварливо сказал Рон. — Но полброви… будто это имеет какое-то значение!
— Я знаю, — успокаивающе проговорила Гермиона, — это и правда слишком строго…
Почти весь ужин они ругали экзаменатора по аппарации, и Рон выглядел уже чуть-чуть веселее, когда они направились в гостиную, обсуждая проблему с воспоминаниями Снобгорна.
— Так что, Гарри, ты будешь пить Феликс Фелицис или нет? — спросил Рон.
— Да, думаю, что стоит, — ответил Гарри. — Полагаю, что все не потребуется, двадцать четыре часа мне не нужны, навряд ли это затянется на всю ночь… Я сделаю один глоток. Двух или трех часов должно хватить.
— Это чудесное чувство, когда ты его пьешь, — вспоминая, сказал Рон. — Будто ты не можешь сделать ничего неправильного…
— О чем ты говоришь? — засмеялась Гермиона. — Ты же никогда его не пил!
— Да, но я же думал, что выпил, верно? — ответил Рон так, будто объяснял очевидное. — Ну правда, это одно и то же…
Они только что видели, как Снобгорн вошел в Большой зал. Зная, что тот любил есть подолгу, они задержались в гостиной. По плану Гарри должен был пойти в кабинет Снобгорна, как только профессор туда вернется. Когда солнце коснулось верхушек деревьев Запретного леса, они решили, что пора, и, убедившись, что Дин, Невилл и Шеймус сидят в гостиной, прокрались наверх, в спальню мальчиков.
Гарри вытащил свернутые носки со дна сундука и достал крошечный сверкающий флакон.
— Вот оно, — сказал Гарри, поднял бутылочку и отпил точно отмеренный глоток.
— На что это похоже? — прошептала Гермиона.
Некоторое время Гарри молчал. Затем постепенно, но явственно, его охватило пьянящее ощущение бесконечности своих возможностей. Он чувствовал себя так, будто бы смог сделать что угодно, абсолютно все… И заполучить воспоминание Снобгорна вдруг показалось не просто возможно, а очень даже легко…
Улыбаясь, он поднялся, полный уверенности в себе.
— Великолепно, — сказал он. — Правда, великолепно. Ладно… я иду к Хагриду.
— Что?! — хором воскликнули пораженные ужасом Рон и Гермиона.
— Нет же, Гарри, тебе нужно увидеться с профессором Снобгорном, помнишь? — спросила Гермиона.
— Нет, — уверенно заявил Гарри. — Я пойду к Хагриду, у меня хорошее предчувствие.
— У тебя хорошее предчувствие по поводу похорон гигантского паука? — спросил потрясенный Рон.
— Ну да, — произнес Гарри, вытаскивая из сумки плащ-невидимку. — У меня такое чувство, что это то самое место, где я должен сегодня быть, понимаете, о чем я?
— Нет, — дружно ответили Рон и Гермиона. Теперь они оба выглядели откровенно обеспокоенными.
— Это точно Феликс Фелицис? — встревоженно спросила Гермиона, подняв флакончик к свету. — У тебя, случайно, нет другой маленькой бутылочки с… не знаю…
— Экстрактом безумия? — подсказал Рон.
Гарри тем временем накинул плащ на плечи. Он рассмеялся, и Рон и Гермиона забеспокоились еще сильнее.
— Поверьте мне, — сказал он. — Я знаю, что делаю… ну, или, по крайней мере, — он уверенно зашагал к двери, — Феликс знает.
Он накинул плащ-невидимку на голову и спустился по лестнице вниз. Рон и Гермиона торопливо шли следом за ним. Миновав лестницу, Гарри выскользнул в открытую дверь.
— Чем ты там с ней занимался?! — заверещала Лаванда Браун, уставившись сквозь Гарри на Рона и Гермиону, вместе выходивших из спален мальчиков. Стремительно пересекая комнату, Гарри слышал, как Рон принялся невнятно оправдываться. Вылезти через проем за портретом не составило труда: в тот момент, когда он подошел к выходу, через него пролезли Джинни и Дин, и Гарри удалось проскользнуть между ними. При этом он случайно задел Джинни.
— Дин, пожалуйста, не толкайся, — раздраженно сказала она. — Ты все время так делаешь, а я и сама спокойно могу пройти.
За спиной у Гарри портрет вернулся на место, но прежде он успел услышать, как Дин со злостью возражает.
Гарри двигался по замку с чувством все возрастающего восторга. Ему не пришлось красться вдоль стен — он никого не встретил по дороге, но это ничуть его не удивило. Сегодня вечером он был самым удачливым человеком в Хогвартсе.
Он и понятия не имел, почему отправиться к Хагриду было самым верным решением. Зелье будто бы высвечивало несколько шагов вперед на его пути. Он не видел, к чему это приведет, не видел, когда появится Снобгорн, но знал, что он шел верной дорогой к получению воспоминания. Когда он достиг холла, то увидел, что Филч забыл запереть входную дверь. Широко улыбаясь, Гарри распахнул ее и, прежде чем спуститься в темноту, вдохнул свежий воздух с ароматом травы.
Когда он добрался до нижней ступени лестницы, ему пришло в голову, что было бы очень приятно прогуляться по дороге к Хагриду мимо грядок. Не то чтобы по пути, но Гарри было ясно, что это та прихоть, которой стоило последовать, и он тотчас направился в сторону грядок, где, к его удовольствию, но никак не удивлению, обнаружил профессора Снобгорна, беседующего с профессором Стебль.
Гарри притаился за низенькой каменной стенкой, ощущая в душе полную гармонию с окружающим миром и прислушиваясь к разговору учителей.
— Благодарю вас, что уделили мне время, Помона, — любезно говорил Снобгорн, — все крупнейшие специалисты сходятся во мнении, что оно наиболее эффективно, если сорвано в сумерках.
— О, я тоже с этим согласна, — с теплотой отозвалась профессор Стебль. — Столько вам хватит?
— Вполне, вполне, — ответил Снобгорн, и Гарри заметил, что тот держит в руках охапку растений, покрытых множеством листьев. — Так каждому третьекурснику достанется по несколько листьев, и останется еще немного, на случай, если кто-то переварит их… Ну, доброй ночи и премного благодарен!
Профессор Стебль удалилась в сгущающуюся темноту в направлении теплиц, а Снобгорн устремился точно к тому месту, где стоял невидимый Гарри.
Охваченный немедленным желанием обнаружить свое присутствие, Гарри эффектным взмахом скинул плащ.
— Добрый вечер, профессор.
— Мерлинова борода, Гарри, ты меня напугал, — сказал Снобгорн, резко останавливаясь и подозрительно глядя на него. — Как ты вышел из замка?
— Думаю, Филч забыл запереть дверь, — весело ответил Гарри. К его удовольствию, Снобгорн нахмурился.
— Я доложу об этом. Если угодно мое мнение, этот человек больше заботится о беспорядке, чем о безопасности. Но зачем ты вышел наружу, Гарри?
— Ой, сэр, это из-за Хагрида, — сказал Гарри, зная, что в этот момент самым правильным было говорить правду. — У него большая беда… Вы никому не скажете, профессор? Я не хочу, чтобы у него были неприятности.
Снобгорну явно стало любопытно.
— Я не могу этого обещать, — хрипло проговорил он. — Но я знаю, что Дамблдор во всем доверяет Хагриду, так что уверен, он не может делать что-то особо опасное.
— Ну, это его гигантский паук, которого Хагрид держал много лет… Он жил в лесу, мог говорить и все такое…
— Я слышал про то, что в лесу водятся акромантулы, — негромко сказал Снобгорн, взглянув в сторону черных деревьев. — Значит, это правда?
— Да, — ответил Гарри. — Только этот, Арагог, он был первым питомцем у Хагрида, и он умер вчера ночью. Хагрид в отчаянии. Он просил составить ему компанию на похоронах, и я обещал прийти.
— Трогательно, трогательно, — рассеянно произнес Снобгорн, не отводя своих больших печальных глаз от светящихся окон хижины Хагрида. — Яд акромантулов очень ценен… Если тварь умерла совсем недавно, он, вероятно, еще даже не успел засохнуть… Разумеется, я бы не стал совершать никаких бестактностей, если Хагрид так горюет… но если бы была хоть какая-то возможность раздобыть хотя бы немного… Я хочу сказать, что раздобыть яд у живого акромантула практически невозможно… — казалось, Снобгорн говорил скорее сам с собой, чем с Гарри, -…было бы таким ужасным упущением не забрать его… Он ведь стоит по сотне галеонов за пинту… Откровенно говоря, мой оклад вовсе не велик…
