Первый переход прошел спокойно, и 25 мая эскадра Сенявина прибыла к устью реки Берды. Сюда лее 26 и 27 мая пришли 37 военных и 2 казачьи лодки, а также судно шаития с провиантом и мостовыми материалами для наведения переправы у Геничи; 26 мая туда пришла и дубель-шлюпка. А 29 мая флотилия понесла первую серьезную потерю: во время внезапно обрушившегося сильного шторма неожиданно затонул малый бомбардирский корабль «Первый», причем спаслись всего 6 человек, погибли 29, в числе которых оказались командир, лейтенант М. Воейков, и два офицера.{780},[114] Гибель корабля произошла так быстро и внезапно, что с других судов просто не успели оказать ему помощь. В шканечном журнале корабля «Хотин» так описан эпизод гибели этого корабля: «В 6 часов (утра. — Авт.) судно бомбардирское Первое от шторма жестокого и волнения великого вдруг в один мах повалило на левый бок, погрузило, которого видна только… от вымпела до воды одна треть мачты, людей видно около… человек пяти, да на гафеле два, но помощи оказать им не можно».{781}
5 июня, разделив стоявшие суда на две эскадры — корабельную и лодочную, А.Н. Сенявин вышел от Бердинской косы к Геничи. Первая эскадра, под командованием капитана 1 ранга Я.Ф. Сухотина (здесь же находился и А.Н. Сенявин), состояла из 8 кораблей, малого бомбардирского корабля и дубель-шлюпки, вторая — капитана 2 ранга Л.Г. Скрыплева, насчитывала 35 военных и две казачьих лодки и судно шаитию.{782} Перед уходом же Сенявин отправил И.Г. Чернышеву письмо со следующим содержанием: «Карта здешнего моря, описи капитана Герценберга, со всем негодна и плавание по ней за неверностью производить нельзя, во уверение чего если B.C. прикажите положить суточные счисления пути моего на оную, то найти изволите, что я с кораблями своими шел не водой, а степью, а посему благоволите заключить о службе нашей… вода здешняя налитая в бочки сама ль по своей слабости или от жаров чрез 2 недели так испортилась, что страшно и писать какой мерзкий дух имеет, а сие при старых моих летах (А.Н. Сенявину было в 1771 г. 55 лет. — Авт.) здравие мое приводит в великую слабость».{783}
Идти эскадрам пришлось в сложных условиях — сильные противные ветра и волнения затрудняли движение. Тем не менее, 9 июня обе эскадры подошли к Федотовой косе, но обойти ее погода все же не позволила, и суда встали на якорь.{784}
Тем временем, войска В.М. Долгорукова успешно продвигались к Перекопу. Выбранные время, маршрут движения и режим переходов обеспечивали достаточно благоприятные условия похода и сравнительно высокую скорость движения войск. Выступив из Полтавы, войска вышли к Днепру и большую часть пути двигались по его берегу, используя реку как транспортную артерию.
В конце мая для движения к Геничи отделился отряд Ф.Ф. Щербатова. Войска Долгорукого же, следуя берегом Днепра, 5 июня вышли к урочищу Балки-Володалы, откуда до Перекопа оставалось около 70 верст, но уже через степь.
Поскольку этот пункт был последним, до которого можно было пользоваться сплавом по Днепру, здесь с 5 по 9 июня в качестве опорной базы был устроен редут, названный Шагингирейским. Оставив в нем небольшую охрану, В.М. Долгоруков 9 июня выступил к Перекопу.
Перекопская линия представляла собой весьма солидное укрепление. По данным 1770 г. (собранным Г. фон Бергом во время его похода к ней), линия имела следующий вид. Простираясь от Черного моря до Сиваша, она полностью перекрывала весь Перекопский перешеек, протяженностью чуть более 6 верст. На пересечении линии с дорогой, идущей в Крым, находилась крепость Ор-Капи или Перекоп, которая обстреливала дорогу и обеспечивала продольную оборону линии (последняя, впрочем, все равно оставалась слабой). Кроме того, крепость делила линию на две части: большую (31/4 версты) — обращенную к Черному морю, которую дополнительно усиливали 3 батареи, и меньшую (21/2 версты) — идущую к Сивашу, где находились 2 батареи.
Сама линия состояла из вала высотой до 4 сажен (около 8,5 м) и рва перед ней глубиной до 3 сажен (около 6,4 м). Крепость Перекоп состояла из двух валов: первый из них был земляным и на 4 фута (1,2 м) возвышался над валом линейным; второй же был уже каменным и также превышал передний на 4 фута. «Одежды рвов вообще в крепости и на линии были каменные». При этом ширина крепостного рва достигала 4 сажен. На вооружении крепости находилось значительное количество пушек.{785} В дополнение к турецкому гарнизону за крепостью уже расположился со своими войсками крымский хан Селим-Гирей.{786} Таким образом, русские войска здесь ждали.
Тем не менее, проведя разведку, В.М. Долгоруков решил предпринять немедленный штурм укрепленной линии, который состоялся в ночь с 13 на 14 июня 1771 г. Атаку начал отряд М.В. Каховского. Он наносил демонстрационный удар по правому флангу Перекопской линии и сумел привлечь все внимание противника. Тогда главный удар по левому флангу линии нанесли гренадерские и егерские батальоны армии Долгорукова под командованием В. П. Мусина-Пушкина. Они с ходу перебрались через ров и вскоре заняли свой участок линии. Одновременно с ними, только с тыла, на противника обрушился отряд А.А. Прозоровского, обошедший правый фланг укреплений через Сиваш. Прозоровский сумел отбить контратаку татар, после чего обратил их в бегство. В результате к утру 14 июня Перекопская укрепленная линия была взята русскими войсками, а крымские татары обращены в бегство. Оставалась невзятой только ее цитадель — крепость Ор-Капи, которая была полностью окружена. Но гарнизон последней, считая сопротивление бесполезным, капитулировал, и 15 июня войска Долгорукова вошли в нее.{787} Путь в Крым, таким образом, был открыт. (Нельзя не отметить, что при проведении штурма В.М. Долгоруков отлично использовал опыт взятия Перекопской линии Б.Х. Минихом в 1736 г., в котором участвовал и сам.[115])
Однако 14 июня 1771 г. не только войска В.М. Долгорукова ворвались в Крым — вошел туда и отряд Ф.Ф. Щербатова. Произошло это следующим образом. Как было отмечено выше, 9 июня флотилия А.Н. Сенявина подошла к Федотовой косе и стала на якоря, ожидая известий от корпуса Щербатова. 12 июня А.Н. Сенявин получил доставленное дубель-шлюпкой сообщение от генерала-майора Ф.Ф. Щербатова о прибытии его корпуса к Геничи. Несмотря на установившийся крепкий ветер, А.Н. Сенявин повелел лодочной эскадре, а также малому бомбардирскому кораблю идти за Федотову косу к месту намеченной переправы. Следом, чтобы занять более удобную позицию для охраны, пошла и корабельная эскадра. Но разыгравшийся 13 июня крепкий ветер и значительное волнение не позволили в тот день установить переправу. Мост удалось навести только на следующий день, для чего понадобилось 14 военных лодок, и корпус Щербатова сразу же перешел на Арабатскую стрелку.{788} В это время эскадра А.Н. Сенявина охраняла переправу с моря.
Таким образом, первая задача Азовской флотилии была ею успешно выполнена. Более того, прорыв на Крымский полуостров двух отрядов русских войск был осуществлен в буквальном смысле одновременно — 14 июня.
Между тем, также 14 июня дубель-шлюпка доставила А.Н. Сенявину с берега два сообщения от В.М. Долгорукова, в которых говорилось, во-первых, о невозможности выделить на эскадру запланированные 1600 человек для десантной операции против Керчи и Еникале, в связи с малой численностью корпуса Щербатова, почему А.Н. Сенявину предоставлялась свобода действий на Азовском море, а во-вторых, о готовящимся появлении у Крыма турецкой эскадры с 10-тысячным десантом на борту, о чем В.М. Долгорукову, в свою очередь, сообщил П.А. Румянцев.{789}
Исходя из сложившейся обстановки на совете командиров кораблей, состоявшемся в тот же день, было принято решение о немедленном походе с 8 кораблями к Керченскому проливу, чтобы запереть вход в Азовское море. Остальные суда должны были содействовать корпусу Ф.Ф. Щербатова.{790}
Как показали последующие события, это было абсолютно верное решение. Уже 15 июня при благоприятном ветре корабельная эскадра А.Н. Сенявина, в составе 8 кораблей и дубель-шлюпки, снявшись с якорей, направилась к Керченскому проливу, при этом «держась сколько можно ближе Крымского берега, дабы на оном обывателям в страх показать вид флотилии»,{791} что также стало правильным ходом. 19 июня, восточнее крепости Арабат, А.Н. Сенявин встретил турецкую эскадру из 14 шебек и полугалер, они шли под берегом на запад (видимо, к Арабату). В шканечном журнале корабля «Хотин» оставлена следующая запись: «Высходе 12 часа накропление дождя, видно у нас с салинга, потом и с марса, идущих под парусами неприятельских небольших судов 9, которые идут к крепости Арабату, от нас на ZOtZ… потом [увидели] за ними идут 2 судна… за ними ж идущие еще 3 судна».{792} Для противника это стало полной неожиданностью. Турки, даже не думая о бое, отошли к берегу в Казантипский залив. А.Н. Сенявину же атаковать не позволил сильный ветер и большое волнение, но он быстро закрыл противнику путь к Арабату своей эскадрой. В итоге весь день 19 июня из-за непрекращавшегося сильного ветра русские и турецкие корабли простояли на виду друг у друга, с той разницей, что турки были под берегом, а русские — в открытом море.{793} При этом Сенявин еще утром направил для сообщения о своих действиях Ф.Ф. Щербатову дубель-шлюпку, а вечером к эскадре пришли 2 военные лодки с ответным посланием Щербатова.{794} Эти лодки стали выполнять функции брандеров при эскадре. Не менее важно и то, что Сенявин постоянно поддерживал связь с русской армией в Крыму, координируя действия.
