мир!» – «Ладно, говорю, но я на требы опаздываю». А они: «Мы тебя потом домчим с ветерком!» Прочел я над ними молитву «Умиривающую во вражде сущих» и – к вам. Полиция только честь отдавала.
Володя. А что, и такая молитва есть?
Отец Василий. А как же! (Поет.) «…Благодарим тя, Владыко Человеколюбче, Царя веков, и Подателя благих, разрушившаго вражды средостения, и мир подавшаго роду человеческому-у-у…»
Открываются двери, и выглядывают обе Маши.
Маша-дочь. У вас тут выездной молебен?
Отец Василий. Храни тебя Господь, сестро!
Маша-дочь. И ты будь здрав, брато! Вась, у тебя в приходе семнадцатый век, что ли?
Отец Василий. Почему семнадцатый? Двадцать первый, к сожалению.
Маша-дочь. Нет, семнадцатый. И говоришь ты как-то по-старославянски.
Отец Василий. Я-то как раз по-русски говорю. А вот ты у нас до сих пор нехристь. Русский человек должен быть православным. Приезжай, окрещу!
Маша-дочь. Мне нельзя.
Отец Василий. Почему? Господь всех призывает.
Маша-дочь. Я, брато, язычница! Поклоняюсь Яриле в виде двухметрового фаллоса.
Отец Василий. Ах, кощуница, язык без костей! Господи, помилуй сорок раз!
Марлен. Маша, как не стыдно! Закрой дверь! (Маша-дочь закрывает дверь, Марлен – Василию.) Замучился с ней: дерзит, не говорит, от кого беременна…
Отец Василий. От Ярилы, наверное.
Маша-жена. Батюшка, можно вас на минуточку? Исповедоваться!
Отец Василий. А думаешь, хватит тебе минуточки, жена непраздная?
Маша-жена. Хватит. У меня только один грех.
Отец Василий. Не смертный, надеюсь? Ладно, загляну к тебе потом, поговорим, заодно прочитаю молитву перед порождением.
Маша-жена закрывает дверь.
Володя. И даже такая молитва есть?
Отец Василий. В Божьей церкви на каждый случай молитвенное прошение имеется.
Володя. Ух ты! (Тихо.) А для храбрости тоже есть?
Отец Василий. А как же! (Громко, нараспев.) Против супостатов, находящих на ны-ы-ы! Но лучше сто грамм.
На голос в холл заглядывает смущенный бандит.
Бандит. Ну, мы поехали, что ли, батюшка?
Отец Василий. С Богом! И помните, что мне обещали.
Бандит. Обижаешь! Крест целовали…
Вбегает Турусов.
Турусов (оживленно). Едем клубиться!
Марлен. Едете… что делать?
Турусов. Так молодежь теперь выражается. В клуб едем. Марлен Петрович, забыл взять у вас деньги на такси – обратно.
Марлен. А туда?
Турусов. Туда нас ребята довезут, мне лишнего не надо! (Кивает на бандита.) У них, оказывается, свой клуб есть. «Альпенштрудель». Мы там еще не были.
Отец Василий. Знатный вертеп! Я освящал. Но уж очень дорогой и шумный.
Бандит. Для вашего, батюшка, брательника и его друга сегодня бесплатно.
Марлен. Николай Карлович, верните, что я вам выдал на клуб. У вас сегодня все включено.
Турусов нехотя возвращает.
Турусов. Какая мелочность!
Марлен (прячаденьги). Копейка доллар бережет. Как там Теодор?
Турусов. На джипы любуется. Он в Фурцдорфе таких никогда не видел.
Снаружи доносятся восхищенные тирольские рулады.
Бандит. Поехали уж, что ли… На стрелку опаздываем.
Отец Василий. С Богом! У знаков «Осторожно, дети!» притормаживайте.
Бандит. Знаем. Не с Кавказа.
Уходят. Слышен шум отъезжающих машин.
Отец Василий. А брат Федор в какой у нас вере крещен?
Марлен. Не спрашивал. Может, такой же ререхнутый, как и его мать.
Отец Василий. Ох, грехи наши тяжкие… Господи, помилуй сорок раз!
Выходит Оксана.
Оксана. Петр Лукич проснулся.
Отец Василий. И часто у него теперь так?
Оксана. Часто. Доктор сказал: в любой час может уснуть и не проснуться.
Отец Василий. Плохо. Без покаяния. Надо бы соборовать, исповедовать и причастить. Как знал, запасные дары захватил.
Марлен (отозвав сына, тихо). Вась, и по поводу женитьбы деда пристыди.
Отец Василий. Ладно, попробую усовестить.
Василий уходит с Оксаной. Володя тоже хочет уйти.
Марлен. Ты-то куда?
Володя. Мария Павловна просила с ней побыть. После наезда ее всю трясет.
Марлен. Ты охранник-водитель, а не сиделка. Патрулируй периметр, чтобы муха не пролетела. За что я тебе плачу?
Володя. Вы мне не платите.
Марлен. Завтра получишь. Ступай!
Володя. Как скажете, босс.
Володя идет к выходу. Марлен поворачивается к нему спиной, достает телефон. Охранник, улучив момент, ныряет в комнату Маши-жены.
Марлен (в трубку). Алло, ну как там? …Еще заседают? А почему так долго?. Нет, не психую, просто я нервный сегодня. Сначала этот Пумпянский мозги ел, потом одинцовские заезжали. Нет, я с ними не работаю. А зря, наверное. На проводке и конверте можно хорошо наварить. Звони, как только!.. Погоди, ты что от нервов пьешь?.. Irish single malt. 25-летний? Надо попробовать…
СЦЕНА ДЕСЯТАЯ
Пока он говорит, в комнату входит Волковец в шляпе и темных очках. Осматривается. Вежливо кашляет. Марлен оглядывается.
Волковец. Добрый день!
Марлен. Добрый… (Пугается.) Как вы вошли?
Волковец. Через дверь.
Марлен. Уволю! Не дом, а проходной двор. Я же сказал, верну вклад через десять дней согласно договору.
Волковец. Вклад? Нам? Оригинально.
Марлен. А вы разве не из ФЗХ?
Волковец. Нет, я из ФСБ. Майор Волковец.
Марлен. Час от часу не легче. Перед вами-то чем я провинился?
Волковец. Ничем. Пока. (Вынимает снимок.) Вам знакомо это лицо?
Марлен. Нет, не знакомо.
Волковец. Уверены?
Марлен. Абсолютно. Такую наглую физиономию я бы запомнил.
Волковец. Вам повезло. Это опасный экстремист. Вениамин Зильбертрудт. Последняя кличка – Чегеваров.
Марлен. А чем он таким опасным занимается?
Волковец. Да как вам сказать… Борется за справедливость.
Марлен. Да, это очень опасно, надо пресекать в корне! А почему вы меня о нем спрашиваете? Я же за справедливость не борюсь.
Волковец. Мы знаем и ценим это. Но его видели около вашего дома.
Марлен. Мало ли нищебродов шляется, работу канючит… А когда надо, не дозовешься. Вон с утра не унитаз, а Везувий. Починить некому.
Волковец. В самом деле. Как вошел, сразу почувствовал. Вы один в доме?
Марлен. Побудешь тут один… Жена, дочь, отец, сын… И так еще – обслуга.
Волковец. Обслуга? Вы банкир, кажется?
Марлен. Да, банк «Бескорыстье-Лимитед»…
Волковец. Лимитед? Оригинально. Расследовал я как-то убийство банкира.
Марлен (испуганно). Кто убил? Вкладчики?
Волковец. Мы тоже сначала так думали, потом искали кавказский след, покойный фальшивыми авизо баловался. (Пытливо смотрит на Марлена.) Оказалось все проще… Садовник.
Марлен. За что?
Волковец. Ни за что. Вернулся банкир злой с совета директоров. Доллар-то прыгает, как давление у гипертоника. Наорал на рабочего человека, мол, слишком коротко травку постриг. А тот ночью ему возьми и перережь горло садовыми ножницами. Согласитесь, оригинально!
Марлен. У меня нет садовника. Уволил. Трудные времена.
Волковец. Времена у всех всегда трудные, а с
