грозы. Хочется, чтобы молния резала горизонт на две части. Гром колотил по крышам, а ураган сносил вывески с домов. Хочется разорвать себе легкие дозой свежего воздуха и первородного крика.
Боюсь мало кто поймет, заяви я о своем существовании вот так.
Остаюсь стоять, олицетворяя эхо, застывшее в больничной палате.
— Зачем утром приходил Давлат? — упираюсь в пластик, разводя пальцы, чтобы по инерции не стиснуть в кулак и не резать ногтями вмятины.
Север пристраивается за спиной, обволакивая в купол плотной энергии. От него вибрирует адреналин. Потребляю фибрами хищное, живое. Изумительно вкусную смесь подкачиваю венами через систему. Он кладет кисти на мои.
Быть приземленной не так уж плохо. Нахер все эти ангельские крылья. Мне нужен щит, чтобы сохранить точку опоры.
Откидываюсь затылком ему на плечо. И никто не запретит слизывать соленый мандариновый вкус с твердого подбородка. Черные рисунки, облепившие корсетом внушительное горло, горьким пеплом чувствуются на рецепторах.
Губами ощущаю, как грохочет его животный пульс и голос хрипло приглушенный сводит с ума. Между нами стирается пространство. Гордо провозгласить себя независимой, совсем нелепое, когда симбиоз очевиден. Мы, мать твою, идеально сходимся, синхронизируется в ритмах одного целого организма. Когда разделяют, тогда кровит.
— Твой муженек хитровыебанный параноик. Дава принес ориентировку на розыск.
Силюсь что-то переспросить, но последняя артерия переплетается в жгут.
У меня холодеют руки. Немеет поясница. Колени безвольно подкашиваются, сталкиваясь с бугром батареи.
Предполагала же, что Арс догадается, но не догадывалась я, что побег от Лавицкого завершится травлей. Еще стандартных трех суток не прошло, а я уже звезда. Призываю с листовок найти и притащить за шкирку обратно к нему.
Стиснув зубы, дышу Тимуром, как в кислородную маску. Запах моего призрака глушит зов из преисподней. Жаль не передает своих способностей бесследно растворяться.
Я не желаю смерти Арсению, как не желаю к нему возвращаться.
Что будет, когда он нас найдет. Я…прежде всего не вынесу повторения. Вдруг Виту отнимут. Вдруг мне мерещится, а как только обернусь Тимура не окажется за спиной и…
Страшно, блять, в моменте. Зря разгоняюсь, но…
— Что с этим делать? — осторожно прощупываю стратегию.
И это напоминает строительство здания без чертежей. Толкаюсь то в левый, то в правый угол, прикидывая маневры, а мозг истошно завывает.
Ошибка…ошибка…ошибка.
Error без кодовой расшифровки.
В пароле на выход в систему безопасности отказано.
Не окрепший фундамент под ногами рассыпается явно выложенный в зыбучих песках.
Дышу по квадрату, пока не отпустит. Вдох, растянутый на четыре секунды. Задерживаю примерно настолько же, пока татуировки Севера не начинают пульсировать в зрачках, выпукло изгибаясь под плотной кожей.
— Держаться ко мне ближе. Занимайся нашей дочкой и не бери в голову, — Тимур беспредельно ироничен.
Его коронный сарказм, вонзается меткой стрелой, лопая во мне пузырь с желчью. Я каким-то исковерканным восприятием слышу вульгарный подтекст. Не брать в голову, а брать метром ниже.
Грубее не придумаешь, но как есть.
Набор выделенных мне функций ограничен. Изображать королеву-мать. Быть безмозглой принадлежностью и ни на что не влиять. Прежде всего открывать рот, чтобы сосать, но не вдаваться в детали.
— Заведи собаку и командуй, а я не подчиняюсь, — было бы мной сказано.
Выкручиваюсь из мускулов спеленавших, как спасательный жилет по рукам и груди. Удивительное всегда рядом. Пока Север держал, дышалось относительно спокойно. Увеличиваю дистанцию, происходит мгновенное сжатие обручей вокруг ребер.
— Собак дрессировать проще, но Змей люблю больше. Они такие милые и скользкие, — слышу затылком и улыбаюсь.
Подойдя к кровати, сворачиваю под Витой простынку, перекладывая её на сухой островок бочком. Трогаю вспотевший лобик, отпуская волнение. Температура стабилизировалась, и дочурка восстанавливается. Проспит еще максимум час, а когда проснется потребует пить и надеюсь кушать.
Сомневаться не приходится, мне нужно сходить к медсестре. Узнать про питание, спросить назначили что-то еще, помимо укола.
Разворачиваюсь на пятках, ломая подчистую гонор, коим не поскупились наградить. Исполняю заветный финт, обезоруживая мрачного Севера женским обаянием. Тактический ход смягчить его, коснувшись ладонью гладких скул, не несет притворства. Я такая настоящая, сбрасывая колючие защитные слои. Повиснуть на его шее, тянет до помешательства.
— Побудь с Витой. Я выйду на пять минут, — вполголоса предупреждаю.
Какие -то инструкции давать ни к чему. Я ненадолго. Виталия не проснется, а Тимур в состоянии посидеть с ней рядом.
— Ладно. Что -то нужно, — носом проходится по запястью, затягивая на полном вдохе мой пульс.
Сердце с разбега останавливается, вкусив неторопливой нежности в его повадках.
— Нет. Отгоняй кошмары, — прикидываю на ум, подарить Тимуру подвеску с флаконом моих духов.
Трудно не разглядеть, как его демоны довольно урчат, впадая в анабиоз,
