том, что не найдется идиотов, согласных рисковать ради призрачных обещаний оплаты от французского правительства «в ближайшее время», а не немедленно, Оскар Первый не сомневался. А платить французам было нечем. Посол Франции в Стокгольме не располагал такими суммами, а про вырвавшихся с Аланда и говорить нечего. Владельцы же частных судов и простые рыбаки, прекрасно понявшие намек своего короля, требовали за свои услуги наличные деньги, а не долговые расписки. Поэтому первая партия беглецов с Аланда оказалась и последней. Отправляться на «прихватизированных» лодках обратно на Аланд, чтобы вывезти оттуда остатки десанта и уцелевших моряков с потопленных кораблей, французские солдаты отказывались наотрез. И офицерам ни приказами, ни уговорами, ни угрозами не удалось никого заставить отправиться опять в лапы русским.
Но в Швеции, по крайней мере, не доходило до крайностей. А вот на Аландах началась трагикомедия. В духе лучших европейских традиций очень быстро последовали разборки между англичанами и французами. Помимо этого, начались выяснения отношений и внутри английского и французского контингента. Кто-то под шумок сводил старые счеты, убивая ненавистных офицеров, кто-то банально промышлял разбоем, не делая различий между своими и чужими. Адмирал Чарльз Нэпир, командующий английским флотом на Балтике, правильно сказал, что ему в команды сбагрили одних «подонков». Теперь это вылезло во всей красе. Сами же адмиралы, и Нэпир, и Персиваль-Дешен, как ни странно, уцелели. И теперь они вместе с генералом Барагэ д'Илье, командовавшим французскими войсками, пытались навести хоть какой-то порядок. Но получалось плохо.
В крепости Бомарзунд гарнизон охреневал от произошедших событий, так как там тоже не ожидали ничего подобного. Но благоразумно не выходили за пределы крепости и были наготове отразить штурм, поскольку численность англичан и французов по-прежнему многократно превосходила численность защитников Бомарзунда. Однако идти на штурм ни англичане, ни французы не собирались. Поскольку лишились всей осадной артиллерии и запасов пороха. А одними штыками и саблями крепость не возьмешь.
Впрочем, продолжалось это недолго. Когда «Илья Муромец» прибыл в Кронштадт и все узнали о разгроме флота союзников, а также о высадившемся десанте, флотское и армейское начальство необычайно возбудилось. Появилась реальная перспектива отличиться, одержав очередную победу над супостатом. Что сулило новые чины и ордена. Поэтому в рекордно короткий срок (по местным меркам) – в течение трех дней пароходы Балтийского флота, а также линейные корабли и фрегаты из числа тех, что «корабли для дальнего боя (могут выдержать свои залпы)», а также транспортные суда погрузили на борт большое количество войск и отправились на «помощь» защитникам Бомарзунда. А «Илья Муромец» остался в Кронштадте, хотя логичнее было бы взять с собой мощный корабль, если вдруг появится «вторая волна» флота союзников. Но… Как гласит народная мудрость, деньги поделить легко. Гораздо труднее поделить славу. А вот делиться славой с какими-то «шпаками», посмевшими утереть нос носителям золотых эполет, ни «их превосходительства», ни «их высокоблагородия» совершенно не хотели.
Результат этой операции был вполне предсказуем. После появления Балтийского флота в заливе Лумпарен остатки английского и французского воинства не стали геройствовать, а тихо-мирно капитулировали во главе с адмиралом Нэпиром, адмиралом Персиваль-Дешеном и генералом Барагэ д'Илье. Английские фрегаты, осуществляющие блокаду Аландского архипелага, сбежали еще раньше, получив информацию о разгроме объединенной эскадры от шведских рыбаков. Лезть в залив Лумпарен, чтобы попытаться спасти хоть кого-то, желающих на кораблях Royal Navy не нашлось. Там прекрасно понимали, что залив может стать ловушкой в случае внезапного появления русского флота. Поэтому сочли за благо прекратить осуществление блокады и отправиться в Стокгольм, чтобы как можно скорее сообщить эти важные новости своему начальству. Наш же Балтийский флот, выгрузив подкрепления и запасы для Бомарзунда и взяв на борт многочисленных пленных, вернулся в Кронштадт. Победа была полной. Англия и Франция, сунувшиеся на Балтику, получили такую оплеуху, что впору было задуматься, а стоит ли продолжать упорствовать в стремлении решить «русский вопрос». Но… Поговорка «своя рубашка ближе к телу» характерна не только для России. Сдать назад, признав, что все затраченные усилия и громадные потери оказались напрасны, – это стало бы крахом политической карьеры как всего правящего кабинета в Англии, так и императора Франции с его фаворитами. А на такое они пойти не могли. И пока есть надежда на успех в Черном море, решение «русского вопроса» будет продолжено.
Несколько позже, когда разобрались, что к чему, состоялось шоу в духе традиций Российской империи. Генералы, адмиралы и многие офицеры получили ордена и производство в следующий чин за победу над врагом. Была отчеканена памятная медаль «Аланд», которой награждали всех кого ни попадя. Кто хоть как-то оказался причастен к Аландской эпопее. Был официально утвержден новый класс боевых кораблей – броненосец. Бедными родственниками поначалу выглядели лишь моряки с «Ильи Муромца». Мало того что их хотели обойти с наградами, так пытались еще и капитана привлечь к ответственности за самоуправство. «Их превосходительства», находящиеся «под шпицем», были в ярости от произошедшего. Коммерческий пароход со штатским экипажем сделал гораздо больше, чем весь Балтийский флот вместе взятый. Потребовалось личное вмешательство Николая Павловича, чтобы приструнить не в меру зарвавшихся «превосходительств». Тем более весь Петербург и Кронштадт прекрасно понимали, кто истинный победитель в Аландском сражении. Поднялся шум, в том числе и в офицерской среде, когда узнали об интригах из-под «шпица». Император страшно разозлился, узнав о попытке шельмовать героев. Особенно на фоне «успехов» Балтийского флота до Аландского сражения. Поэтому мало того, что поставил на место военных чинуш, так еще и в пику им пожаловал капитану «Георгия» четвертой степени, а командному составу «Николая» четвертой степени, для чего всем был присвоен офицерский чин, чтобы не нарушать статут орденов. Весь рядовой состав получил «Знак отличия военного ордена». Также все получили медали «Аланд». Случай исключительный, чтобы наградили весь экипаж, да еще не находящийся на военной службе. Но и награды были по заслугам. А от моего папеньки – премия. Всякий труд должен быть оплачен.
Не обошлось без курьеза. «Под шпицем» решили наложить лапу на ледокол, видя его феноменальный успех. Амбиции амбициями, но все же абсолютными дураками «превосходительства» не были. И прекрасно понимали, что появилось нечто, способное решать проблему под названием Royal Navy. Причем даже у берегов Туманного Альбиона. Вот они и загорелись идеей примерно наказать «англичанку, которая гадит», послав «Илью Муромца» к берегам Англии. Естественно, с военным экипажем и под Андреевским флагом. Но тут их ждал облом. Надавить на моего папеньку, который являлся совладельцем ледокола, да еще с недавних пор получил статус «Поставщик двора Его Императорского Величества»,
