- Не то, что она сама… Такая мягкая, пышная, словно сдобная булочка из Гоустл-Холла, от моих умелых кулинаров - домашних, безотказных эльфов. Такая… спелая, сладкая, даже кожа у неё, что же в соитие с нею лизнул её я пару-тройку раз, то оно тоже сладчит, но не так скверно, как было это однажды и с Квотриусом, и… с Гарри. Последнее же мне более памятно, как выплюнул я девственный член его изо рта! Впрочем, то же случилось и с пенисом Квотриуса…
- Ну да это не главное теперь. Теперь я - женатый человек, хоть и в… этом времени, и у меня в конце июля родится сын. Ведь должен он родиться! О, боги волшебников милосердные и боги ромейские! Воздайте должное сыну моему, зачатому, хоть и против воли моей, но в страсти преогромной! Уж принял я его, люблю жену, но спокойно, страсти к ней я больше не питаю, хотя… сумел же доставить женщине удовольствие прямо сейчас.
- Как-то назвать его? Да, хотелось бы Квотриусом, но неправильно поймут домочадцы - подумают ещё, что дитя назвали в честь отца. А-а, Альбусом назвать его нужно, хоть и родиться он должен черноволосым и черноглазым.
Черты Снейпа были доминантными в паре с бесцветной, а сейчас - ещё более, хотя казалось бы, куда уж больше? - вылинявшей Адрианою…
… На полянке в лесу Северус сказал:
- Сия вода перенесла меня весьма далеко от дома, но точно помню я, представить нужно место, куда спешишь попасть ты.
Ты, Гарольдус, просто представь себе самое древнее, что встречалось тебе в Хогвартсе, а это - Озеро, да, то, в коем кальмар плескался в «нашем» времени. Сейчас его там нет - я точно знаю. Я ведь был когда-то там, с полгода тому. Воспоминаю Озеро и сам я. На счёт : «три». Ты понимаешь меня, о Гарольдус?
- Да, понимаю, профессор Снейп, сэр.
- Там я не буду для тебя ни профессором, ни «сэром». Там я - человек без имени, свой среди чужих. Держаться нужно купно нам, не разбегаться по сторонам, не выдавать себя средь саксов. На вас я чары наложу, чтобы язык вы разбирали, не переспрашивая иноземцев тех, у коих и хлеба попросить нам будет тяжко…
- Снова говоришь ты в рифму, о брат мой Северус. Позволь же мне прервать её сими словесами. Пред возможным отправленьем в путь наш дальний, знай - дороже тебя не стало никоего у меня. Даже высокорожденный отец наш отошёл, словно бы, в сторонку, так застишь ты, словно светило дневное застилает тусклые, отжившие своё звёзды, прекрасный, черноокий мой.
Гарри покоробило от любовных эпитетов… так умело и, кажется, привычно присвоенных Куотриусом любимому, ещё сильнее с… того раза любимому. Они, что, сейчас ласкаться начнут и целоваться при нём, как это было не раз во время тех поистине проклятых трапез, за которыми Гарри и не ел почти, так, что похудел и спал с лица?! Совсем лишился своего прекрасного, как говорил когда-то любимый, облика.
Но нет, обошлись одним лишь поцелуем, но каким! Как желал бы Гарри хоть крохи поцелуя этого! Но… Чем-то не услужил Северусу в… ту ночь, вот и попал в опалу любимому. Сам Гарри виновен в этом, ведь, если б лишь попробовал он овладеть Северусом… Но нет, не попробовал бы. Силёнок да и смелости бы не хватило. Так что сам дурак, упустил свой шанс. Пока Гарри ударился в рефлексию, Снейп рассказывал брату об Озере, каково оно, как выглядят брега его, скала где, на которой нужно каменный замок заложить.
Но вскоре они наклонились за пригоршнями обжигающе ледяной воды, набрали по полной ладони. Гарри без напоминания и, вообще, какого-либо внимания Северуса к своей персоне, сделал то же самое. Снейп просто крепко-накрепко обнял Квотриуса, и скомандовал:
- Раз, два… три!
И они выпили из пригоршней чуть сладковатой холоднющей воды, от которой ломило зубы и мгновенно обжёгся язык, вот только представилось Гарри, что обнимает не противного, надоедшего Квотриуса любимый, а его самого, прямо в опочивальне, на ложе.
Он так и не сумел преодолеть магию взгляда Северуса из-под таких чёрнющих, словно бы накрашенных ресниц.
Гарри дёрнуло за пупок, но Северус освободил руку и схватил его за шиворот, так они и перенеслись с помощью волшебной водицы к Озеру.
… Северус очень боялся, что они все из-за глупых мечтаний Поттера унесутся к нему, Гарольдусу, в опочивальню, так сильно пожелал этого молодой маг, а Северус прочитал это в его взгляде, глаза в глаза. Но Снейп успел вовремя прочитать это не к месту и не ко времени нахлынувшую на него жажду, и предупредил её осуществление грубым физическим контактом.
О, во время перемещения, столь короткое, Гарри даже успел в мыслях, которые нещадно вертело и крутило до мути из-за жгучей, пронзающей, как удар пуго, боли в солнечном сплетении, оказаться в объятиях любимого и даже почти достичь столь желанного оргазма. Но муторность помешала, он не успел и… довольно жёстко приземлился на руки и колени, встав в ту позу, о которой ему мечталось миг, а, может, вечность тому. Он же не знал, сколько времени заняло перемещение этим… каким-то неправильным, нереальным порт-ключом.
Озеро было огромным и непривычно для глаза… заледеневшим. Во время обучения Гарри Озеро не замерзало полностью ни разу, только разве схватывало ледком по краям. Лишь то тут, то там встречались проталины, рыхлый лёд и вода на льду, затёкшая из-за пригревания солнца наверх, да так и оставшаяся на поверхности стылой, застывшей изжёлта-бурыми языками.
Стоял погожий вечер, солнце ещё не село, но уже было совсем низко над бескрайним горизонтом. Вечернее небо было окрашено во все оттенки красного. Гарри залюбовался, так и не встав с четверенек, за что его довольно жестоко осмеял Квотриус:
- Уж не желаешь ли ты, Гарольдус, чтоб здесь, на льду мы овладели с моим высокорожденным братом по очерёдности тобою? Нет? Тогда подымайся - знай, мы в чужой стране, и, наверняка, не будут нам здесь рады.
Гарри обернулся - как всё же странно, Хогвартса нет и в помине! А Гарри так привык видеть его с любой точки Озера при одиноких прогулках, или, если посчастливится, в компашке влюблённых друзей.
- Как же они любили друг друга - Рон и Гермиона! - думал Гарри, поднимаясь из позы рака, - И какая же судьбина им обоим выпала… А всё ведь из-за меня, паскудного парня! Не дал соединиться любящим сердцам, вот и мне никак не удаётся вновь сойтись с любимым своим Северусом. О, какой он нынче… молодой! Значительно моложе и меня, и от Квотриуса так отличается. Отчего это? Я уже привык, что, ну, в общем, после меня он ещё скинул годы, а теперь, как мой ровесник, даже младше!
- Как мне принять своего… профессора таким? - Гарри, наконец-то, своими подслеповатыми глазами увидел истинный, магически возвращённый возраст Северуса. - А есть ли ему дело до меня? Вон, он даже не заступился за мою честь перед Куотриусом. Но тогда зачем он взял меня с собой? Ведь обещал же научить любви, долгой, затяжной, а, вот как он говорил - пролонгированному половому акту, вот как-то так.
