— Я слишком стар, мистер Джерран, чтобы заботиться о том, как я буду выглядеть, — возразил капитан Имри. — Если выбирать одно из двух — иметь на судне еще одного мертвеца или выглядеть смешным, я предпочту последнее.
— Я согласен с мистером Джерраном, произнес слабым голосом Хейсман, не успевший прийти в себя. — Отказаться от всего, когда до Медвежьего немногим более суток хода! Высадите нас на острове, а сами плывите в Гаммерфест, как и было предусмотрено. Вы попадете в Гаммерфест часов через шестьдесят вместо двадцати четырех. Что же может произойти в течение этих лишних тридцати шести часов? Неужто все должно пойти насмарку лишь из–за «того, что вы до смерти перепугались?
— Я не перепугался, — со спокойным достоинством ответил Имри. — Моя первая обязанность…
— Я не имел в виду вас лично, — возразил Хейсман.
— Моя первая обязанность — заботиться о людях. Они доверены мне. Я за них отвечаю. Я и должен принимать решения.
— Само собой, капитан, — невозмутимо произнес Гуэн. — Но должны же мы подвести баланс, как вы думаете? По мнению доктора Марлоу, вероятность новой эпидемии ничтожно мала. Если же мы направимся в Гаммерфест, судно продержат на карантине неделю, а то и две. Тогда вообще придется отказаться от съемок и возвращаться не солоно хлебавши.
Меньше двух часов назад Хейсман делал критические замечания по поводу умственных способностей Отто, а теперь вместе с Гуэном горячо поддерживал его, зная, где жареным пахнет.
— Студия понесет огромные убытки, — прибавил он.
— Не надо рассказывать сказки, мистер Гуэн, — отозвался Имри. — Вы хотите сказать: страховая компания понесет убытки.
— Не правда, — вмешался Страйкер. По его тону было понятно: среди членов правления царит полное единомыслие. — Каждый из членов экипажа и съемочной группы застрахован. Что касается фильма и гарантии его успешного создания, застраховать его было невозможно из–за высоких премий, которые потребовало страховое общество. Убытки придется покрывать из собственного кармана. Что же касается мистера Джеррана, держателя контрольного пакета акций, то для него это означает разорение.
— Очень сожалею, — с видимым сочувствием сказал капитан Имри, не склонный, однако, менять свое решение. — Но это ваша забота. Хочу напомнить, мистер Джерран, ваши же собственные слова: «Здоровье наших людей гораздо дороже любых денег, полученных от продажи фильма». Разве сейчас не тот самый случай?
— Что за глупость, — рассудительно произнес Гуэн. У него был редкий дар говорить обидные вещи таким тоном, что на него никто не обижался. Разумеется, мистер Джерран готов поступиться своими интересами, если бы возникла нужда. Он это делал не раз. Речь идет не об утраченной выгоде, а о полном и непоправимом крахе компании. Убытки составят шестизначные цифры.
Все наши надежды на это предприятие, капитан Имри, а вы так спокойно говорите о ликвидации нашей компании. Ее крах обречет на голодное существование десятки техников и их семей и повредит карьере ряда многообещающих актеров и актрис. Вы задумывались, куда вы нас толкаете, капитан?
Но капитан молчал. По его виду нельзя было сказать, что он о чем–то задумался.
— Мистер Гуэн очень точно обрисовал положение, — заметил Отто. — Вы упустили из виду одно важное обстоятельство, капитан Имри. Вы напомнили мне мои слова. Позвольте напомнить ваши.
— Разрешите прервать вас, мистер Джерран, — вмешался я, не давая Отто возможности сказать то, что он намеревался произнести. — Прошу вас. Я предлагаю компромисс. Вы за то, чтобы следовать к месту назначения. Такого же мнения мистер Гуэн и мистер Хейсман. Я тоже, поскольку от этого зависит моя репутация как доктора. А вы, Тадеуш?
— Какой может быть вопрос, — отозвался Граф. — Идем на остров Медвежий.
— Разумеется, было бы несправедливо не спросить мнение мистера Смита или мистера Стокса. Поэтому я предлагаю…
— Тут вам не парламент, доктор Марлоу, — оборвал меня капитан. — И даже не муниципальный совет. На борту судна, совершающего плавание, решения не принимаются голосованием.
— О голосовании нет и речи. Рекомендую составить документ. Предлагаю отметить в нем намерения капитана и мнения остальных лиц. Если произойдет еще один случай отравления, немедленно пойдем в Гаммерфест, даже если окажемся в часе плавания от острова Медвежий. Следует отметить все это в документе, чтобы снять с капитана ответственность за здоровье экипажа и пассажиров. Я же представлю письменное свидетельство о том, что опасности отравления не существует. Единственное, что может беспокоить капитана, это опасность для судна, но такой опасности нет. Мы укажем, что капитан освобождается от ответственности за возможные последствия нашего решения.
Разумеется, управление судном и безопасность плавания останутся в компетенции капитана. Мы все пятеро подпишем документ. Ну как, капитан?
— Согласен, — не колеблясь ответил Имри. Компромиссное решение было не самым удачным, но оно его устраивало. — А сейчас прошу извинить меня, господа. Скоро, а точнее в четыре ноль–ноль, мне на вахту.
Думаю, последний раз капитан вставал в такую рань лишь в пору своей молодости, но болезнь штурмана и боцмана внесли свои коррективы.
— Я получу этот документ к завтраку? — взглянул он на меня.
— Да, к завтраку, — отозвался я. — Будьте любезны, когда пойдете к себе в каюту, пришлите ко мне Хэггерти. Я мог бы сам сходить за ним, но к штатским он не очень–то расположен.
— Флотские навыки не скоро забываются. Прислать сейчас?
— Минут через десять. Пусть придет на камбуз, хорошо?
— Продолжаете свое расследование? Вы же не виноваты, доктор Марлоу.
Если я не виноват, зачем же внушать мне чувство вины, подумал я. Но вместо этого поблагодарил капитана, пожелав ему спокойной ночи. Капитан попрощался и в сопровождении Смита и мистера Стокса ушел. Посмотрев на меня начальственным взглядом, Отто произнес:
— Весьма признательны вам, доктор Марлоу. Вы предложили отличный выход из положения. — Он улыбнулся. — Я не привык, чтобы кто–то меня прерывал, но на сей раз вмешательство было оправданным.
— Не вмешайся я, мы бы сейчас на всех парах мчались в Гаммерфест. Вы хотели напомнить капитану пункт договора о фрахтовании, согласно которому он обязан выполнять все ваши указания, кроме тех, что противоречат безопасности судна. Вы хотели указать ему на то, что, поскольку опасности для судна не существует, формально капитан нарушает договор и обязан возместить все расходы, что наверняка разорило бы его. Но для такого человека, как Имри, честь дороже денег. Он послал бы вас ко всем чертям и взял бы курс на Гаммерфест.
