– Тут вообще все просто! Один из братьев Кулиевых мне эту информацию слил. У них там промеж себя обиды, вот я и воспользовался! – без малейшего зазрения совести опустился я до циничного обмана своего прямого руководства. – А потом я уже через Мамедова закинул Ягутяну дезу, что мы с Нагаевым барыгу пристрелили и около «Рубежки» прикопали. Он на эту шнягу повелся, а дальше вы и сами все знаете. Нам от Ягутяна надо было избавиться, он посадить нас обещался! – вполголоса доверительно поведал я товарищам майорам абсолютную правду, – Заодно он самолично всю доказуху против своих басмачей нам легализовал! – простодушно объяснил я Макарову свои мотивы, делая вид, что полный идиот и не понимаю виртуозности проделанной комбинации.
Майоры ошарашенно переглянулись и почему-то уставились на меня, как на убогого. Было видно, что Макаров силится понять, кто перед ним, скорбный умом везунчик или наглый манипулятор, цинично сношающий мозги ему лично и его заместителю. В его глазах читалось, что в последнее ему верить хотелось меньше всего. Владимир Алексеевич выдохнул и показал Тарасову пальцем на свою рюмку. Видимо, он решил, что я пока слишком соплив и не достоин, чтобы меня следовало опасаться. Я тоже выдохнул. Мысленно.
Братья Кулиевы, Гусейн и все три ары находятся сейчас в СИЗО. И поскольку числятся они там за прокуратурой Волжского района, то ни Макаров, ни Тарасов поговорить с ними не смогут. Если, конечно, приспичит, то майоры напрягутся и тропинки к джигитам протопчут, но им не это надо. Их больше интересует мой конфликт с Ягутяном и, самое главное, последствия этого конфликта для них лично. Ну и понимания им хочется относительно моей сомнительной персоны.
Тарасов настойчиво придвинул мне наполненную тару и проследил, чтобы я ее опорожнил в себя до капли. Сам он к своей рюмке не притронулся, зато снова позаботился о наполнении наших с Макаровым. Драконить руководство в мои расчеты не входило. Мне надо, кровь из носа, устаканить ситуацию и остаться на локтионовском участке. Иначе я не смогу хоть как-то контролировать ситуацию на мясухе. И без того времени потеряно до обидного много. Подспудно где-то в мозгу зрело ощущение, что на решение проблемы у меня осталось не более двух недель. Я бы на месте комбинатовских воротил дольше не тянул с моей зачисткой.
Помурыжив еще часа полтора, майоры разжали свои ласковые челюсти и отпустили меня, настоятельно рекомендовав никуда больше не влазить без их на то ведома или указания. И немедленно информировать их о малейших новостях, касательно Ягутяна и посещений Волжской прокуратуры. Клятвенно заверив руководство и поблагодарив за угощение, я, не задерживаясь, ретировался.
Вчера, прямо от кладбища почти вся организованная советником юстиции Ягутяном оперативно-следственная группа выдвинулась в комплексное общежитие. С нами не поехали только городские менты и зеленые инспектора ИЛС. Они на «Рафике» городского УВД вместе с судмедэкспертом удалились даже не попрощавшись. Подъехав к комплексу, прямо у ступеней входа мы увидели черную «Волгу», городского прокурора, на которой сегодня с такой помпой гарцевал Гайк Радикович Ягутян. В машине никого не было. Даже водителя. Вспыхнувшая тревога заставила меня очень быстро рвануть вовнутрь. К дверям блока братьев Кулиевых мы с Вовой подскочили уже через пару минут, поднявшись на четвертый этаж без лифта. И вовремя.
В коридоре, у хлипкой оргалитовой двери кулиевского блока бесновался наш с Вовой басурманский недруг. Ягутян, не выбирая выражений, на чистейшем русском матерном требовал от стоявшей тут же Боровиковой выдать ему все запасные ключи от дверей блока. Советник юстиции, потеряв лицо и самообладание еще у пустой могилы Чирка, здесь также вел себя несолидно до безобразия. Он с восточным темпераментом размахивал руками, ругался и всячески пытался запугать директоршу комплекса Боровикову и еще двух женщин, которых я помнил по прошлому визиту. Не надо было долго думать, чтобы понять, что Ягутян, как наскипидаренный прилетел сюда зачищать всевозможные улики против своей шайки.
- Ломай! – брызжа слюной, почти визжал Гайк Радикович водителю персоналки. – Под мою ответственность! Ломай, говорю! – требовал он от нерешительного мужика в возрасте, держащего в руках монтажку.
- Не имеете права! – робко попискивали общежитские топ-менеджеры, не приближаясь близко к разъяренному прокурору.
Увидев нас с Вовой, Боровикова ожила и расправила плечи. Молодец баба! Не отдала ключи! Увидев реакцию на лицах женщин на наше с Вовой появление, Ягутян обернулся. А обернувшись и узрев нас, сбледнул и сник.
- Это ты чего здесь бурагозишь? – протиснулся я между ним и дверью, – А ну отошел! А вы, любезный, в тюрьму захотели? – обратился я к водиле, по-прежнему держащему в руках монтировку, – А ну, Вова, доставай-ка наручники, я вижу, тут на разбойное нападение умысел присутствует! – блефовал я уже по-черному, действуя по принципу «пан или пропал».
- Ты чего несешь, Корнеев! Какой разбой? Я прокурор по надзору! – взвизгнул товарищ Ягутян, а его извозчик в это время благоразумно шмыгнул в сторону лестницы.
- Это ненадолго, гражданин Ягутян! Не сегодня, так завтра тебя обязательно отстранят от должности, а там, может быть, и вовсе закроют! – громко, в расчете на присутствующих женщин пообещал я. – Уж ты не сомневайся, паскуда, я для тебя постараюсь!
В коридоре уже появились сопровождающие лица из числа милицейских и прокурорских Волжского района. Отдельным айсбергом приближался рослый Слон, он же майор Тарасов. Из-за его представительной фигуры с любопытством выглядывал капитан Щекаев.
Обескураженная, но сильно повеселевшая с нашим появлением Боровикова, быстро приблизилась к нам с Нагаевым. А вместе с ней, прижавшиеся к директрисе, как к наседке, придвинулись и две тетки, отчаянно державшие оборону против прокурорского ары. Три женщины, не веря до конца в избавление их общаги от прокурорско-басмаческого ига, смотрели на прибывающих ментов с опасливой надеждой.
- Сергей Егорович, а ведь у нас ключей нет, эти бандиты, они замки поменяли и нам комплекта ключей не дали! Я им говорила, что по инструкции ключ от общей двери в блок должен быть у коменданта, но им, как об стенку горох! – директриса комплекса, опасаясь пришлых, обращалась только ко мне.
- Вы, Людмила Васильевна, не беспокойтесь, эти абреки здесь больше жить
