они одним рулоном умудрялись собрать наркотический урожай опиюшки с целой грядки. Главное, вовремя смотать со стеблей и головок бинт, слишком уж нелепо и вызывающе выглядит «забинтованная» грядка мака.
Несоответствия я заметил, едва подцепив моток бинта самовольно одолженным из чемодана Мартынюка пинцетом. А заметив краем глаза сначала удивленную, а потом ехидную ухмылку мадам Батайкиной, я и вовсе утратил сомнения. Однако, утратив сомнения, я вовсе не утратил интереса к крамольным бинтам.
В коридоре, где старший эксперт-криминалист все же начал выкручивать из полотна двери изуродованный замок, послышался недовольный гомон Батайкина-сына. Дабы маманя не упредила своего балбеса о его разоблачении, я, не выпуская из рук двух пакетов с маком и один с бинтами, быстро двинулся на выход. Возмущенный воровским беспределом Виктор оглядывал беспорядок и злобно матерился, не обращая внимания ни на своих соседок, ни на троих милицейских, обмундированных по полной форме.
Наручников у меня не было, поэтому приказав Батайкину заткнуться, я, отложив добычу на трюмо, выдернул из его штанов ремешок и стянул ему за спиной руки. Найденные в квартире вещества и витюшина нецензурщина при открытой в подъезд двери, мне теперь позволяли многое.
Отведя на лестничную площадку Савинова, я поделился с ним своими соображениями и предложил, закрепив за Батайкиным наркоту, жестко колоть его на сдачу воров. То, что он их знает, я не ничуть сомневался. Выслушав мои резоны, перестал в этом сомневаться и следователь. Перестал и сразу оживился.
- Петрович, ты, главное, хотя бы на словах ему эту сено-солому предъяви, – указал я на пакеты, – А я его сам расколю! – взялся я убеждать и без того стоявшего за раскрытие кражи следака, – Пусть Мартынюк экспресс-анализ сделает прямо здесь, я видел, у него в чемодане все необходимое есть! Прямо в присутствии Батайкина пусть свою химию бодяжит и тот обязательно поплывет. Уж я-то Витю знаю, он ни разу не кремень! И мать его как раз здесь, она слезу пустит перед расставанием, он и сдаст домушников. А мы ему добровольную выдачу оформим, а? – совращал я самым максимально возможным бонусом следователя Савинова.
- Василий Миронович, ну-ка, иди сюда! – решился Юрий Петрович, – Вот тут Корнеев говорит, что у тебя в твоем чемодане все есть для анализа на опий, так? – задал подошедшему Мартынюку вопрос Савинов.
- Так… Наверное.. – неуверенно промямлил без пяти минут капитан Вася и мазнул по мне ненавидящим взглядом. – А зачем вам? Замок я вывинтил, вернемся и Леднев его посмотрит, – попытался закосить под дурака и соскользнуть с проведения экспресса Мартынюк.
- Василий, я тебе как руководитель группы даю указание – проводи анализ изъятой Корнеевым травы! Двадцать минут тебе на все-про-все! Ты меня понял?! – в голосе еще минуту назад спокойного Петровича зазвенел металл. – А, если, что непонятно, вон у Корнеева консультируйся, он у нас общепризнанный специалист по маку!
- Понял, хорошо, Юрий Петрович! – уныло ответствовал в спину следака, удалявшегося допрашивать Зинаиду. – Вот кто тебя, младшой, за язык-то тянул? Тебе больше всех надо? Как этот анализ делать, если я ни хера в химии не понимаю, а, Корнеев?! – Мартынюк злобно шипел и сверлил меня почти капитанским взглядом.
Глядя на Васю с ответной неприязнью, я тоже наливался недобрыми чувствами к этому беспросветному бездельнику и к его лохматой блатной лапе. Мне очень хотелось дать ему подзатыльник, но я понимал, что этого делать нельзя. Вокруг подозреваемые, потерпевшие, понятые и сослуживцы. Полный суповой набор. Более, чем достаточный, чтобы за невинную товарищескую оплеуху этому лодырю быть уволенным с волчьим билетом.
Невозможность реализовать агрессию, выплеснулось в виде недоброго креатива.
- С экспрессом на соломку я тебе помогу, готовь реактивы, а вот с молочком, разбирайся сам! – я сунул Мартынюку в руки пакет с рулонами бинтов.
- Как я с ними разберусь, я же говорю тебе, не понимаю я ничего в этом! – снова затянул своё лыко-мочало Мартынюк.
- А тут и понимать нечего! Как все, так и ты! Отрезаешь от исследуемого материала фрагмент и пробуешь кончиком языка. Захолодело, есть на языке ощущение онемения, значит, опий присутствует. И всех делов! – успокоил я старшего эксперта-криминалиста.
- Да ладно! Что, так просто? – недоверчиво и в то же время облегченно спросил Вася.
- Эх, Василий! Не боги горшки обжигают! Пошли работать! – воодушевил я почти капитана.
Содержимое пакетов, обнаруженных на балконе и просыпанная субстанция на полу, и в диване при проведении экспресс-анализа ожидаемо дали нужную реакцию. Глядя на происходящее, на следователя и на любопытных понятых, Батайкин все больше и больше впадал в грусть. Лишь под самый занавес исследовательской процедуры он испытал недоуменное оживление. Стоило старшему эксперту-криминалисту попробовать на язык отрезанные образцы бинтов, как Батайкин выпучил глаза и непонимающе оглядел присутствующих.
- Не холодит! – неуверенно, но опять же для меня ожидаемо, констатировал почти капитан Мартынюк и еще раз оглядел нас со следователем. – Куда это теперь?
- На экспертизу в областное ЭКО направь, у них там полноценная лаборатория, разложат все по трафарету! – по-товарищески посоветовал я нашему старшему эксперту-криминалисту, – Мало ли! Если не установишь наличие веществ, а они там есть, то получишь взыскание, а у тебя звание на подходе!
Долго Батайкин не запирался и своих нарко-завистников, лишивших его соломы, а маман хрусталя, сдал почти сразу, как только я предложил ему бартер. Он мне своих корешей, совершивших кражу из его квартиры на моей территории, а я ему добровольную выдачу почти килограмма маковой соломки. Такое попустительство должно скостить ему не меньше годишки отсидки у «хозяина». С третьим сроком Витя уже внутренне смирился и такому послаблению был откровенно рад. Пока мы с ним доверительно беседовали, всхлипывающая Зинаида Семеновна собирала ему тюремную котомку.
- Начальник, я только одного не понял, а зачем этот ваш мордастый эксперт любкины затычки на язык пробовал?
Глава 35
- Корнеев,
