Как уже указывалось, Союзники не оставались в неведении относительно новой угрозы. Шпионская сеть, состоявшая по большей части из поляков, получила информацию о лодках нового типа и передала их противнику – и это несмотря на самую строгую секретность.
С одной стороны, меры безопасности были настолько строгими, что даже командирам подводных лодок старых типов запрещалось ступать на борт новых электрических лодок и лодок Вальтера. С другой стороны, на судоверфях вокруг Данцига, где собирались компоненты новых лодок, работали «проверенные» иностранные рабочие. Комментарии излишни.
Чего Дениц давно боялся и что пытался предотвратить быстрым строительством надёжных бункеров для подводных лодок, случилось. Шпеер отдал предпочтение созданию подобных укрытий для новых реактивных самолётов, и Союзники сосредоточили свои налёты, и более крупными силами, чем ранее, на незащищённых верфях, где строили или оборудовали подводные лодки. Везде – на стапелях, в сборочных цехах, в доках – подводные лодки, близкие к завершению и введению в строй, превращались в металлолом.
И в море удвоенные усилия противника привели к росту потерь. Британская пресса с огромным удовлетворением сообщила, что потери подводных лодок в апреле 1945 года достигли тридцати трёх – столь же большого числа, как в мае 1943 года.
В интересах исторической точности следует сказать, что эти потери произошли во время ускоренной переброски подводных лодок в Норвегию после развала фронта в Восточной Пруссии. Эти лодки были не в боевой готовности, на большинстве из них так и не успели установить шнорхель. Среди подводных лодок серий XXI и XXIII не было ни одной потери. Но самолёты Союзников установили так много мин в Западной Балтике, что прохождение этого района было столь же опасно в подводном положении, как и в надводном.
* * *
По морской мифологии Тетис (Фетида) является женой Нептуна. В подводной войне это имя дали устройству, призванному сбивать с толку радиолокационную аппаратуру противника. Это устройство, придуманное немцами, состояло всего-навсего из плавающей вертикально трубы, закупоренной с обоих концов, с кусками фольги, прикреплённой к верхнему концу. По центру и ниже имелась пластмассовая пробка четырёхугольной формы, которая со временем промокала, пропускала воду, и труба в конце концов тонула, выполнив свою миссию. Но этот обман длился не долго. Это самоуничтожающееся устройство не всегда действовало как надо, и британские патрульные корабли подбирали некоторые из этих миниатюрных Троянских коней, применявшихся в подводной войне. Секрет игры был раскрыт, но всё-таки «Тетис» продолжала эффективно работать. Но как-никак это была вспомогательная импровизация, и она не могла коренным образом и надолго нейтрализовать и тем более вывести из употребления радиолокационные станции противника.
С другой стороны, британским учёным пришлось основательно повозиться, чтобы найти средства обороны против лодок, оснащённых шнорхелем. В последние недели войны они произвели на свет «сонобуй».
Это устройство, которое плавало, как буй, состояло из полого дерева в виде куска трубы, куда был вмонтирован маленький, но очень эффективный радиопередатчик. Чтобы буи различались, их передатчики работали на разных частотах. На надводную часть буя яркой краской наносилось кольцо, соответствовавшее частоте передатчика.
«Соно» сбрасывали с самолётов в наиболее важных с оперативной точки зрения районах с помощью маленького парашюта. В нижней части буя находился гидрофон на длинном кабеле. При ударе буя о воду гидрофон выбрасывался и зависал на кабеле на глубине 15-18 метров. Гидрофон фиксировал шумы винтов находившихся поблизости подводных лодок, а радиопередатчик на фиксированной частоте передавал сигнал на патрульный самолёт. Зная позицию буя, самолёт по силе сигнала определял с достаточной степенью точности положение находящейся под водой лодки и атаковал позицию глубинными бомбами.
Окажется, что этот буй явился единственным надёжным средством, которым располагал противник на время появления лодок нового типа. Официальные британские круги утверждали, что это был весьма надёжный аппарат. Они были убеждены, что если бы над конкретным районом было сброшено достаточное количество этих аппаратов, то обнаруженной лодке не помогли бы избавиться от преследования никакие изменения курсов. Но на деле Союзники не достигли с помощью этих аппаратов никаких практических результатов за последние дни войны, поскольку аппараты пребывали ещё в экспериментальной стадии.
«Сонобуй» явился такой же импровизацией и с таким же эффектом, как и германские «Афродита» и «Тетис».
* * *
Подводная лодка «U-1227» под командованием лейтенанта Альтмайера только что вернулась из-под Гибралтара.
– Этот шнорхель – первоклассная штука, – заявил он по возвращении. – Без него мы ни туда не добрались бы, ни обратно не вернулись.
Его слова подтверждали мнение других командиров подводных лодок, которые вернулись из того же тщательно охраняемого района, в котором до недавнего времени ни одна германская лодка не могла оставаться хоть скольконибудь заметное время.
Во время перехода не произошло ничего необычного. Стоит, пожалуй, лишь отметить типичные вещи, связанные со спешкой, с которой переоснащались подводные лодки. «U-1227» впервые пользовалась шнорхелем, из-за чего случились некоторые неприятности. Впрочем, неисправности были ликвидированы – скорее благодаря решимости, чем мастерству команды или хорошему оборудованию.
А несколько дней спустя они заметили конвой – 14 судов плюс усиленное охранение. Такое охранение в то время никого уже не удивляло. И Альтмайер выбрал один из эсминцев сопровождения. После пуска торпеды командир приказал выпустить несколько «Bold», чтобы сбить с толку «Asdic» противника. Поскольку наверху было всё тихо и спокойно, командир решил осторожно выйти на перископную глубину.
Торпедированный эсминец уже затонул. Альтмайер увидел эскортный корабль. Все освещение корабля ярко горело, словно в мирные времена. Корабль спешил на выручку спасшимся с эсминца.
Лёгкая цель для подводной лодки?
– Тут и делать нечего, – проворчал Альтмайер.
– Так за чем дело встало, командир? – спросил штурман, который ближе всех стоял к командиру и слышал, что тот сказал.
– За чем дело? Сам посмотри, что там делается. Нет, я – ни за какие деньги.
Альтмайер отступил в сторону, и штурман прильнул к окуляру перископа.
«Он прав, – согласился про себя штурман, – это не дело», – и уступил место у перископа командиру.
Альтмайер подумал, что лучше бы уйти на глубину. Конвой тем временем продолжал идти своим курсом. Чтобы зайти перед ним, нужно было всплывать в надводное положение. Не то чтобы у командира или его команды не хватало смелости и инициативности, но никому не хотелось пойти на самоубийство. Старые добрые времена, когда подводная лодка могла всплыть и в надводном положении обогнать свою добычу, ушли в прошлое навсегда.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
