«Подводным лодкам 23-ей флотилии следовать в Киль».
Таков был приказ, полученный командующим флотилией фон Бюло в конце января 1945 года. Приказ, в частности, касался и командира одной из подводных лодок лейтенанта Дене. В бытность свою курсантом, он участвовал в спасении трёх моряков с «Бисмарка».
«Подводным лодкам класса А взять на борт как можно больше провизии», – говорилось далее в приказе. И это тоже касалось Дене, потому что его лодка, пришедшая в Киль, относилась к категории А – годных к боевым операциям.
Группу В составляли лодки, годные для боевых действий ограниченного характера, и для них приказ выйдет позже.
В группу С включались лодки, не годные к боевым действиям. Этим лодкам, как и специальным, которые было нельзя передавать в руки врага, предстояло быть затопленными.
Остальная часть германского ВМФ и оставшиеся торговые суда были брошены на операции по спасению людей, отрезанных на восточных территориях. Не нужно много слов, чтобы описать, сделали эти люди: было спасено два миллиона душ.
В эти трагические дни Дене находился на пути в Норвегию. В Большом Бельте он получил радиограмму:
«Затопление всех подводных лодок завершить до 06.00 9 мая».
– О, времени ещё навалом, – сказал Дене своим офицерам.
Потом он добавил:
– Я думаю, чёрт возьми, что если уж так нужно, то сделать это надо там, где мы можем сойти на германскую землю.
Офицеры согласились.
И Дене взял курс на Фленсбург.
Моральный дух на лодке был подавленный. Порядок вещей, который, казалось когда-то, прочен, как скала, зашатался.
– Затопить корабль – настоящая чушь! – воскликнул Дене, нарушая гнетущую тишину. – Да порази меня гром, если я смогу это сделать! Этот приказ – ерунда какая-то!
– Ни в одном из наставлений нет ни строчки про это, – вставил кто-то.
– Конечно нет! И прецедента исторического нет, – согласился другой.
Дене и его офицеры не знали, что им делать. И вся команда была в растерянности.
В ночь с 8 на 9 мая 1945 года около тридцати подводных лодок и один эсминец собрались под Штайнбергом в Гельтингерском заливе. На лодке Дене, как и на всех других, был поднят перископ, а на нём развевался германский флаг.
С берега к кораблям устремилась армада катеров. Они подходили к кораблям, сновали от одного к другому. Офицеры штаба ступали на палубу и повторяли строгий приказ относительно затопления кораблей.
Первые робкие лучи этого чудесного майского утра осветили драматическую сцену. Одна за другой медленно тонули лодки. Тёмно-серые «морские волки», с поднятыми флагами, один за другим исчезали в пучине. Здесь в Кильском заливе, под Травемюнде, Везермюнде и везде вдоль германского побережья под воду уходили много миллионные сокровища.
Для тех, кто оставался до конца верен своей службе, кто, как говорили британцы, до последнего момента сражался в духе уважения морских законов и с завидной решимостью, их мир разлетался на куски.
Корабль Дене оставался последним на плаву посреди этого водного кладбища. На полном ходу, вспенивая воду, к лодке подошёл катер. Над водой раздались громкие крики штабных офицеров.
– Быстрее! Немедленно топите лодку!
Все существо Дене восставало против этого призыва. До последней секунды он колебался в выполнении приказа, который был и ясен, и категоричен. Он отчаянно старался принять решение, найти какой-то выход. Но какой выход мог найти боевой офицер, для которого исполнение приказания делается на автоматическом уровне, даже если приказ противоречит его убеждениям и чувствам?
– Приготовиться покинуть корабль! Быстро!
Дене, механик лейтенант Детлеффсен и старшина-дизелист Хегенбарт одни остались на борту. В молчании они вместе ставили взрывчатку. Некоторые взрывные устройства прикрепляли к боевой части торпед.
– Раз уж нам выпало делать это, то мы сделали это как надо, – печально произнёс Дене и сам поднёс огонь к бикфордовым шнурам.
– Семь минут! Уходите, оба!
– Я остаюсь на месте, – услышал Дене позади слова Хегенбарта.
Дене повернулся и встретился с решительным взглядом старшины.
– Не дури, – выпалил он. – Так ты колесо судьбы не остановишь. Давай! Уходи!
Он мягко подтолкнул старшину, но тот стоял как скала.
– Нет, господин командир. Война закончилась. Я остаюсь на борту. Я верил в наше дело и верно служил ему. Рушится не только мир, в который я верил. Мои родители убиты русскими. Я остаюсь.
– Я знаю, что ты чувствуешь. Все мы искренне верили в наше дело, и мы исполнили свой долг. Что здесь было неправильно, одна история скажет. Но что многое было не так, об этом говорит этот конец.
Хегенбарт только пожал плечами в ответ на слова Дене, затем резко развернулся и исчез за переборкой соседнего отсека. Дене понял, что никакие аргументы уже не помогут. Он мог сделать только одно: приказать человеку. Но никогда приказ не выходил из его уст с такой неохотой. Дене поднялся в боевую рубку.
– Старшина Хегенбарт, – произнёс он строгим голосом. – Я приказываю вам покинуть корабль. И быстро, иначе все мы взлетим на воздух.
Никакого ответа. Идти по отсекам лодки означало самоубийство. Пытаться убеждать Хегенбарта тоже было безнадёжно. И Дене с механиком покинули корабль. Дене ещё не был уверен, что поступает правильно, и немного подождал с отходом катера. Это был напряжённый момент. Ещё несколько минут – и торпеды взорвут корабль, а с ним вместе и катер. Офицер штаба не знал, что происходит. После того как два офицера ступили на борт катера, на мостике появился Хегенбарт.
– Боже мой! – закричал офицер. – На борту человек!
Дене просто кивнул, а потом крикнул Хегенбарту:
– Иди сюда, Хегенбарт. Ради Бога, иди!
Старшина только приложил руку к головному убору, но не двинулся с места. Над ним под лёгким утренним ветерком развевалось красное полотнище германского флага.
Дене приказал боцману катера, чтобы тот отходил. Катер с места набрал ход. Если бы они немного задержались, то взлетели бы на воздух.
Взгляды всех были прикованы к Хегенбарту, который по-прежнему стоял изваянием на мостике.
Он ещё раз отдал приветствие своим товарищам на катере, затем повернулся, приветствуя флаг, и в этот момент всю лодку с носа до кормы окутало рыжее облако пламени, воды, пара и обломков. Ещё один взрыв потряс утреннюю тишину. Потом с катера услышали, как с грохотом опадает столб воды. И снова наступила тишина.
Маленькая часть кормы подводной лодки ещё виднелась над водой, но затем и она исчезла. «U-349» отправилась к своей последней стоянке, а с ней ушёл и Хегенбарт.
Дене не знал, что его больше тронуло – потеря лодки или славная кончина товарища. То ли в его душе произошёл надлом по поводу гибели его любимого смертоносного оружия, то ли из-за падения мифа, которому он служил верой и правдой, не задаваясь вопросами, а с чистой совестью и с верой в свою родину.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
