Он сжал его в латной перчатке, а потом зло швырнул в стену. Конечно, парень уже назначил себя на роль мученика, вполне в его стиле.
Остались только Жора и Тихон. Грустно будет без обоих. Я уже привык к ворчанию картмастера. А кто вместо пикселя будет по-стариковски кряхтеть, садясь в перерыве, и байки травить или бородатые анекдоты? А уж про его незаменимость в картине боя вообще молчу.
Тихон всегда где-то на периферии, и вроде не замечаешь его большую часть времени, но от одного знания, что он где-то рядом, прикрывает твою спину, всегда спокойнее. Да и без его урона тяжеловато нам придётся.
— Давай одновременно? — предложил Жора. Шелест кивнул.
Лучник приблизился с каменным лицом. Черные глаза дроу блеснули. Перчатка с защитой на пальцах скользнула в мешок одновременно с небольшим кулачком Жоры. Они вытащили камни, встряхнув, приложили к ушам. Жребий Тихона, казалось, издал гневное шипение. Жорин камешек застонал.
— Ох ты ж растудыть твою в елдыть! — заулыбался картмастер. — Ну вот и все братцы и сестрицы, — взлетел он на уровень наших глаз и потер щетину, подбирая прощальные слова. — Не поминайте лихом. Простите, если что не так было. Удачи вам! Я вот ни капли не сомневаюсь, что всё получиться. Жаль только, лично не увижу. Но… — он замолчал на полуслове, потому что камень Тихона, все это время шипевший, начал протяжно выть. — Как это? — непонимающе уставился пиксель.
Лучник пожал плечами и усмехнулся. Рано картмастер сделал выводы. Всё-таки Тихону выпал жребий. Лучник прокашлялся и, смущенно улыбнувшись, сказал:
— Спасибо за игру, друзья. Это был нелегкий путь, но определенно лучшее время в моей жизни.
Я подошел к лучнику, крепко пожал ему руку и похлопал по спине.
— Давай там сильно не кошмарь всех в округе, — сказал я. — Скоро свидимся.
— Всегда будь собой! — обменялся с ним рукопожатием Жора.
— Для меня была честь сражаться с тобой плечом к плечу, — изрёк Артур, серьезно глядя лучнику в глаза.
— Иди уже сюда, — стиснула в объятиях стрелка Ирма. — Кровь у тебя, конечно, не лучшая, но человек ты хороший.
Тихон рассмеялся.
Лея обняла его и чуть улыбнувшись сказала:
— Постарайся никуда не влипнуть, я ведь не смогу тебя вылечить.
Мегида зарыдала и уткнулась в лучника. Он поглаживал её по волосам, приговаривая:
— Ну чего ты, мы ж ненадолго расстаёмся.
Тень пыталась подбодрить девчонку, вставала на задние лапы, опираясь на нее, терлась о ноги, а потом внаглую запрыгнула на руки хозяину, чтобы вклиниться между ним и волшебницей. Тогда Причуда переключила своё внимание на неё, поглаживая и захлебываясь слезам, говорила:
— Ты за ним присматривай, ладно?
Мы дали им какое-то время побыть наедине. Кое-как удалось оторвать Мегиду.
После прощания Тихон лёг на алтарь.
— Ну всё. До победного ребята! — помахал он нам рукой.
Мы стиснули предплечья каменных фигур. Шарниры заскрипели, и руки с оружием опустились на лучника.
— Эх, — сдавленно выдохнул он, сдерживая боль.
Мегида всхлипнула и заревела еще громче. Жизнь быстро покинула Тихона. Алтарь отъехал в сторону, а мы в полной тишине продолжили спуск на следующий этаж. Гребаные сценаристы, чтоб их жизнь так же трепала, как нас сюжет!
* * *
Я хотел взять перерыв на следующем этаже, ведь всем нужно было время привести мысли в порядок и осознать случившееся. Но едва мы вошли в помещение, как нас встретил знакомый хохот.
— Тихон! — удивленно воскликнула Мегида и бросилась к лучнику.
— Я! — натянул улыбку на лицо лучник. — Живой!
— Всамделишный! Самый настоящий! — засмеялся картмастер.
— Но как? — не могла поверить в произошедшее эльфийка.
— Вот так, — пожал плечами лучник.
ТихийШелест: Даже опыт не потерял. Уснул, значит, на алтаре. Вокруг темнота. Слышу голоса. Шестеро говорят, в один сливаются. Вы достойные, бла-бла-бла. Если бы кто-либо из вас усомнился, значит, в сердцах ваших скверна, и всё такое прочее. В общем, если бы хоть один из нас на голосовании руку не поднял, то вшестером бы и проходили дальше. А так мы молодцы.
Я был очень рад. Если куда и подходит выражение «камень с души упал», то именно к этой ситуации. Хотя, конечно, такие эмоциональные качели до добра не доведут. Натуральный когнитивный удар. Нельзя так нервную систему людям расшатывать.
— Суки, какие же все-таки суки! — покачал я головой, лыбясь при этом. Похлопал лучника по плечам. — Тихон, старый ты чертяка, живой! — потряс его, крепко стиснул шею в «школьном захвате» и принялся начесывать костяшками макушку.
— Ну хватит, хватит! — попытался вывернуться лучник, но тут на него навалились все остальные и принялись трепать лучника.
Когда эмоции поутихли, получилось продолжить путь. Сфокусироваться после пережитого было непросто.
— Так, это еще что за хрень? — спросил Жора.
Сначала я подумал, что зал заполнен восковыми фигурами. Но это оказались люди. Они столпились возле небольшого пожирателя, который находился внутри пентаграммы. Время в этой области замерло. Все полсотни человек словно поставили на паузу. Опять проделки хрономагов?
Едва двери за нами захлопнулись, как один из участников ожил. Молодой мужчина лет тридцати с гладковыбритым лицом и чуть раскосыми глазами. Он огляделся и подошел к нам без опаски. Мы тоже не стали проявлять агрессии или боязни.
— Сказал бы наконец-то, но для меня не прошло и секунды, — улыбнулся незнакомец. — Не говорите, сколько лет прошло, не хочу себя шокировать. Меня зовут Кван. Это капсула времени, господа. Вы должны мне помочь.
— В чём суть проблемы? — участливо поинтересовался я.
— Все эти люди мой клан «Кулак воли». Нам удалось пленить пожирателя. Глава клана Джун Ли, вот тот дедок со смешными усами, использовал свиток подчинения, который по легенде способен пленить даже Демиурга. Когда печать была сломана, высшие силы запросили слишком большую цену за своё колдовство. Жизнь первенца и жены главы клана, а также одиннадцати любых членов. Мы не можем пойти на эти условия, но и прервать ритуал не в силах. Мироздание накажет нас и погибнут все. Счет шел на минуты, и лидер попросил меня заморозить время, пока не явятся мудрецы из будущего и не помогут разрешить проблему.
— Кван, — обратился я к новому знакомому. — Скажу честно, на мудрецов мы не тянем. На хитрецов возможно. Дай нам немного времени, и мы придумаем,
