– Ничего, – утешал Ромар. – По плотному снегу ловчей идти.
И на самом деле, соскучившиеся по ходьбе ноги отмеривали за день такие концы, которые по весенней распутице одолеть было бы просто никак. Легко и быстро нашли то место, где заваленный изломанным плавником берег поворачивал к полуночи, и двинулись туда. Дня через три море осталось позади, и теперь предстояло идти наугад. Сначала казалось, что они идут правильно: крутые увалы заставляли отступать сосняк, и Ромар рассчитывал, что не сегодня-завтра покажутся вдали скалы Полуночных гор. Однако день проходил за днём, а ничего похожего на горы не появлялось. Должно быть, они сбились с пути, зайдя слишком далеко на северо-восток. Вокруг уже не было и намёка на лес, всюду тянулись открытые пространства, поросшие чахлым березовым кустарничком и кедровым стланником. Солнце уже почти не падало за горизонт, но и к зениту не подходило, кружило бестолково, словно в те времена, когда предвечный Дзар был ещё вполне живым.
– Дома уже весна… – вздыхал иногда Таши. – А здесь ещё снег рушиться не думает.
– Погоди, – увещевал Ромар, – ещё рухнет снег, узнаешь, какова тут распутица. Ты погляди, это же болота кругом.
Таши глядел, но болот не видел: нет ни камыша, ни полузасохших осокорей, ни корявых сосенок, как в тех местах, где Слипь видали. Равнина кругом, ни дать ни взять – степь, только снегом усыпана. Хорошо ещё, что наст плотный, идти удобно. А то бы без всякого болота потонули – в снегу.
Чуть не сутки путники шли к синевшим на краю земли вершинкам, но и здесь вместо целого кряжа обрели лишь несколько отдельно стоящих зубцов. Каменные огрызки вздымались словно остров посреди замёрзшего океана, видимые отовсюду. Таши мельком подумал, что если в этих краях обитают люди, то у них эта ничтожная в общем-то горушка считается, небось, за великое чудо, поднебесный столб, на который, словно крыша, опираются небеса. Додумать мысль до конца Таши не сумел, потому что услышал вдалеке какой-то странный звук. Больше всего он напоминал порыкивание или ворчание. Так может пошумливать большой, уверенный в себе зверь, которому нет нужды ни скрадывать добычу, ни опасаться светло-серых полярных волков, таких огромных, что пяток их шутя задирает матёрого медведя.
Морозный туман, сменивший недавнюю оттепель, мешал как следует рассмотреть, что за существо урчит неподалёку. Таши сделал рукой предостерегающий знак и, приготовив копьё, осторожно направился вперёд. Он понимал, что скорее всего зверь таков, что взять его не удастся. Слишком уж по-хозяйски вёл он себя на открытой местности. Но того, что предстало его глазам, Таши никак не ожидал. Два рыжих мохнатых исполина возились в снегу. Прочный наст, с лёгкостью удерживающий человека, ничуть не мешал этим гигантам, с тем же безразличием они ходили бы и по свежевыпавшему снегу, и по любому, самому вязкому болоту. Толстые пни ног, низко нагнутые головы, бугристые мохнатые тела – всё в этих зверях говорило, что они привыкли никого не бояться. У обоих посреди тупой и широкой морды торчал острый, грязно-жёлтый рог. Таким оружием, должно быть, немудрено было отбиться хоть от рузарха. И в то же время чудовища мирно использовали свои страшные тараны как обычную лопату. Звучно всхрапывая, самец мотал башкой, разрывая рогом пласт слежавшегося снега, пока под ним не появлялся слой пожухлой травы. Тогда зверь принимался громко жевать, заглатывая траву пополам со снегом. Самка вторила ему, лишь иногда отодвигаясь от разрытого места, чтобы позволить попастись детёнышу, отиравшемуся около неё. Ростом малыш был побольше самого здоровенного кабана.
И речи не могло идти о том, чтобы охотиться на могучих супругов или их чадо. Таши осторожно отполз подальше. Конечно, звери травоядные, но кто знает, вдруг им приходилось встречаться с человеком? Они могли сохранить об этих встречах самые неприятные воспоминания и, заметив охотника, попытаться свести счёты с людьми. И вообще, в жизни лучше всего, когда тебя не видят.
Ромар, выслушав рассказ Таши, помрачнел. Некоторое время он сидел в задумчивости, а потом сказал:
– Не стоило бы нам идти к тем горушкам, но, что делать… рискнём. Иначе так и будем ходить, не зная куда. Только тихо. Не зверя тут бояться надо, а человека.
У самых скал на снегу не удавалось заметить ни единого следа; это немного успокоило старика. Между камнями намело пологие сугробы, не успевшие осесть под ослепительными лучами весеннего солнца, которое даже с туманом не умело как следует справиться. Дивно было Таши с Уникой наблюдать такое: света прорва, а тепла – чуть. Но сейчас внимание привлекло иное: серые камни всюду, где позволяли снежные заносы, были покрыты причудливыми рисунками. Человечки с копьями и луками, олени, волки, гуси с длинной шеей, ещё какие-то звери, незнакомые Таши. Видеть это было столь удивительно, что Таши позабыл даже про рогатых великанов, жирующих неподалеку.
– Это кто? – спросил он, ткнув рукой в сторону рисунка, изображающего вовсе уж причудливого и небывалого зверя.
– Мамонт, – коротко ответил Ромар.
– А те тогда кто? – Таши кивнул в направлении звуков.
– Не знаю. Я и сам так далеко не бывал и о зверях таких не слыхивал.
Таши покачал головой.
– А кто всё это нарисовал?
– Хозяева. Потому я и говорил, что не стоит тут прогуливаться зря.
С этим Таши был согласен. Он знал, что где-то, в неведомой северной дали, бродят могучие племена охотников за мамонтами. Это были настоящие люди, с ними шла бойкая торговля. Покупали северяне кремень и краску, а продавали мамонтовую кость: изогнутые бивни невероятной длины и тяжёлые лопатки, идущие на жилища колдунов. Бывало, разглядывая бивни, люди гадали, что это, зубы или рога? Встретив травоядных гигантов с рогом на носу, Таши было решил, что это и есть мамонты, но оказалось не так. Таши вгляделся в рисунок и решил про себя, что непременно постарается встретить легендарного зверя живым.
– Поднимемся на вершину, – произнес Ромар, – оглядимся как следует и быстренько уходим. Пока тут никого нет, но не стоит зря болтаться. Боюсь, в скалах у здешнего народа святилище. Тогда ног не унесём.
Это понимали все. Одно дело торговать с соседями, встречаясь где-нибудь на границах своих владений, совсем другое – позволять, чтобы какие-то незнакомцы разгуливали в самом сердце твоей земли, где живут боги и обитают души предков. Никто и разговаривать не стал бы с осквернителями святых мест, судьба чужаков была бы решена сразу.
Пока Ромар и двое молодых людей поднимались на скалистую вершину, солнце сумело справиться со снежным туманом, видно стало далеко и надёжно.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
