за город.
– А. Ну да. – Волобуев, покачиваясь, с некоторым трудом вышел за дверь.
– Маргарита, не волнуйся. Я сейчас отвезу этого дуэлянта к нему домой – пусть проспится. Вернусь к ужину.
– Хорошо, Гермес Аркадьевич, – отозвалась Маргарита.
И Аверин вполголоса выдал инструкции Кузе.
Ехали они долго. Аверин надеялся, что Волобуев в дороге хоть немного протрезвеет, и его ожидания отчасти оправдались. Где-то на середине пути он услышал с заднего сиденья булькающие звуки и еле успел остановиться и выволочь майора из машины. Это не далось легко: в Волобуеве было под сотню килограммов веса и все – отнюдь не жир. Аверин смотрел, как майор исторгает содержимое своего желудка, и уныло думал, что надо было не играть в человеколюбие, а сдать болвана в полицию. Не разорился бы майор от одного штрафа. Но все же это был бы не слишком красивый поступок.
Наконец майору полегчало, и они двинулись дальше.
За Старой Деревней на обширном пустыре подальше от домов Аверин остановился.
– Ну все, выходите.
Волобуев вышел. Судя по его виду, дуэль уже не казалась ему хорошей затеей. Он достал свой револьвер и протянул Аверину:
– Вы стреляете первым, – пробурчал он.
– Нет, спасибо, уступаю эту честь вам.
Волобуев посмотрел с подозрением, но опустил руку с револьвером и принялся отсчитывать шаги.
Аверин остался стоять на месте.
Майор тоже остановился, повернулся и вытянул руку, прицеливаясь.
Тут же перед ним возник Кузя, размером с небольшую лошадь. Он ударил по земле хвостом, оскалил клыки в два пальца длиной и зарычал.
Волобуев от неожиданности попятился и нажал на спусковой крючок. Грянул выстрел, Кузя небрежно махнул лапой, отбивая пулю в сторону.
– Это что за чертовщина?! – воскликнул Волобуев.
– А, это мой див, – улыбнулся Аверин. – Увы, боюсь, ничего у нас не выйдет. Он не даст вам выстрелить.
– Отзовите немедленно свое животное, граф!
Аверин развел руками:
– Не могу. Он так устроен, что защищает меня, хочу я этого или нет. И запретить ему это я, увы, не могу. Стрелять в него, как вы видите, тоже бесполезно.
– Зачем вы привезли меня сюда, чертов колдун?!
– А зачем вы пытаетесь свести счеты с жизнью моей рукой? Мне это совершенно не нужно.
Волобуев захлопал глазами и внезапно приложил револьвер к виску. Но выстрелить не успел. Кузя взмахнул лапой, потом щелкнул пастью, и на землю упал искореженный кусок металла.
Волобуев схватился за голову и начал медленно раскачиваться, издавая звуки на одной ноте:
– А-а-а-а…
Аверин подошел к нему.
– А ну быстро возьмите себя в руки, майор! Вы закончили Военную Академию или Смольный институт?!
– Я хотел сделать ей предложение в сентябре… А она умерла… Как вы могли, она была чудесной женщиной!
– Не сомневаюсь в этом. Но вам стоит делить на сто все, что говорит прислуга. С чего вы взяли, что я ее отверг?
– Она выбежала из вашей спальни в слезах. А потом… через несколько дней привезли ее одежду!.. Горничная все видела собственными глазами!
«Хорошо, что она не видела, как Марина садится в мою машину. А то бы меня еще и в убийстве обвинили».
– Господин Волобуев. Послушайте. Я не отвергал Марину. И она никогда не любила меня. Ее воспитала моя бабушка и сильно давила на нас обоих, пытаясь поженить. Я уже разобрался с этим раз и навсегда. А вам следует перестать доверять прислуге и поговорить с моим братом или с его женой. Наверняка узнаете много интересного.
– Да что они скажут… – Волобуев махнул рукой, подобрал то, что осталось от его наградного револьвера, сунул в карман и медленно зашагал по дорожке куда-то в сторону деревни.
Аверин посмотрел ему вслед и пошел к машине. В конце концов, Волобуев взрослый человек и даже слегка протрезвевший. В любом случае в няньки Аверин ему точно не нанимался.
С Кузей он поговорил сразу же, как ушла Маргарита.
– Почему ты спас майора Волобуева? – спросил он. – Я тебе не давал никаких инструкций на этот счет.
– Вы же не хотели, чтобы этот глупый странный человек умер. Я подумал, что вы расстроитесь.
– Значит, ты не хотел меня расстраивать… Тебе не было жаль его?
– Жаль?.. – Кузя, скорее всего, не совсем понял, о чем речь. – Но он напал на вас. Хотел убить. Но раз вы решили его спасать – значит, это зачем-то нужно.
– Эх, Кузя. Не меня он хотел убить. Себя.
– Ну да. Я же видел. А зачем? Этого я вообще не понял. Вы бы не стали его есть или мучить, это же очевидно.
– Люди сводят счеты с жизнью не только из страха боли и мучений. Это не слишком просто объяснить.
Зазвонил телефон. Аверин поднялся с кресла, дошел до коридора и снял трубку:
– Граф Аверин слушает.
– Гера… – раздался взволнованный голос Василя, – Гера, нужна твоя помощь.
– Что случилось? На вас напали?
– Нет, не волнуйся, у нас все в порядке. Это не у нас беда. Тут просто такое случилось…
– Василь, не тяни.
– Ты помнишь Дубковых? У них еще особняк рядом с Токкари?
Аверин помнил такую фамилию, но очень смутно. Но ответил:
– Вроде да. Что у них случилось?
– Дмитрия Дубкова убили. Ужасным просто образом. Это изверги какие-то, люди боятся из домов выходить. А Сурков, участковый пристав наш, вообще мышей не ловит. Точнее – взял каких-то местных арендаторов и пытается выбить из них признание. Вдова Дубкова в полном шоке. Она первая мужа из окна увидела. Его… на очень видном месте… ну… поставили.
– Поставили? Что значит «поставили», Василь? Как его убили?
– Посадили на кол. И воткнули на холме напротив его дома. Ты не против, если вдова подъедет к тебе?
– Не нужно. Пусть бедняжка отдыхает. Я сам приеду. Кажется, я к вам зачастил, – попытался пошутить он.
Но брату было не до шуток:
– Я бы предпочел другой повод, Гера.
Суркову Аверин позвонил перед выездом, и когда подъехал к участку, тот уже ждал. Кузю, который весь час сборов канючил, что хочет ехать человеком, оставил в машине, строго-настрого запретив из нее выходить.
В приемной никого не было.
– Вы будете чай, кофе, ваше сиятельство? Или, может быть, чего покрепче?
– Нет, я за рулем, и мне еще ехать до поместья. А там меня ждет и кофе, и коньяк. Расскажите лучше, что произошло с Дубковым.
Аверин сел на диван и положил ногу на ногу.
Сурков присел в кресло напротив.
– Вас наверняка вдова пригласила. Ну-ну. Нет, я понимаю, бедная женщина, такое потрясение. Но следствие не может, знаете ли, скакать галопом. Раз-два, и преступник
