Под ногами шершавая колючая трава и хвоя. Ствол ели - массивный и величественный. Кажется, на нем покоится вся небесная твердь. И огромная луна над головой.
Что же это такое? Ноги подкосились. Анна медленно опустилась на колени, провела ладонью по траве и уколола палец. Слизнула кровь, заворожено следя, как ныряет в пучину тумана холм.
Реально ощутила терпкий, горьковатый запах ночного воздуха.
Магия? Сон?.. Да, скорее всего, сон. Однако слишком уж настойчиво маленький хвостатый зверёк теребил коготками джинсы.
- Как, и ты тоже сюда попал? А я думала, это всё мне снится....
Котёнок был совсем не расположен к шуткам. Он жался к ногам, вздыбив шерсть на загривке.
- Не бойся, волков тут нет. Ну, во всяком случае, я их не рисовала.
Она подхватила на руки котенка, шагнула к раме, и, через миг, лица вновь коснулось тепло очага. С одежды сыпались на пол опрелые хвоинки.
Сердце бешено колотилось. Как здорово бы было сейчас нарисовать морской берег, прогуляться по песку. Или поплескаться в воде. Сначала в одиночку, а потом позвать друзей. Вот они обалдеют! Или лучше гремящие, звенящие и шипящие джунгли с красивыми разноцветными попугаями.... А что если попробовать нарисовать человека? Он тоже оживёт? Станет говорить с ней....
Анна думала об этом, уже водя карандашом по новому холсту. В памяти стояла картина из старого деревенского дома. Её прадед - могучий бородач-лесничий - смотрел там почти со всех портретов. Вот и сейчас с каким-то отстранённым удивлением она наблюдала его воплощение на полотне. Трубка в мозолистых пальцах. Лес за окном, ружья у стены. Карандашный набросок обрисовывался красками, преображался на глазах, с пугающей скоростью чернобородый охотник обретал объём и жизнь. Она закончила работу, когда тени клёнов за оконцем стали длиннее своих хозяев, а от солнца остались лишь красноватые отблески на стёклах. Под оглушительный стук сердца девочка устало опустилась на стул и закрыла глаза.
- Кхе-кхе. Привет....
Нет, голос шёл не с полотна. За столом на стуле грузно восседал бородач с холста.
- Наконец-то, - он с нескрываемым удовольствием потянулся. Захрустели суставы. - Долго же тебя ждать пришлось. Вот только кота зря сюда притащила. Не люблю я их, уж прости.
Котёнок, кстати, тоже не питал к леснику тёплых чувств. Он, выгнув спину и поджав уши, недружелюбно смотрел на "чернобородого".
- Кто ты такой?
- Ты ж меня нарисовала, - добродушно хохотнул бородач.
- Почему ты ожил? - попробовала зайти с другой стороны Анна. - И вот эта картина....
- Да потому что... кхм, не мастак я в таких делах. В объяснениях. И не спрашивай больше. Я только полено, которое ты превратила в деревянную фигурку. Как полено может знать больше мастера?
- И всё же. Я ничего не понимаю.
Бородач расплылся в улыбке.
- Чудеса возможны. Просто они не для всех. Для меня чудо, что я возродился. Для тебя... ну, понимаешь сама. Картины и всё такое. Ох, мудрёное это дело. А кто другой пройдёт и не увидит. Пока носом не ткнёшь, во всяком случае,... кхм....
Наступила неловкая пауза. Анна смотрела на него с открытым ртом. Охотник вертел в пальцах прядь смоляной бороды и ухмылялся.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
- Ну ладно. Моё почтение, - он неуклюже поклонился, - приходи в гости. По лесу погуляешь. Вот только животину оставь. У меня собаки.
- Подожди! Как тебя зовут?
- Да как хочешь, - отмахнулся он. И через мгновение слился с нарисованным силуэтом.
Подвал... нет, зала с камином стала ей вторым домом. Как только она бралась за кисть, новые сюжеты возникали в голове, а когда готовая картина занимала место рядом с остальными, не оставалось ничего, кроме усталости и безмерного счастья. Всё больше "новорожденных" людей заходили на огонёк. Продрогший смотритель маяка грел у камина руки, девочка из Райского сада восторженно смотрела в окно на городскую улицу. Иногда Анна сама переступала раму и попадала в чужие миры. Например, чтобы поглазеть на мост, над которым кружат ангелы, или к русалке на болота. Правда, в других мирах почему-то не нравилось её хвостатому другу. Впрочем, котёнок тоже никому не нравился, почему, толком никто объяснить не мог. Только девочка из Райского сада обмолвилась с грустной улыбкой:
- Он милый, но слишком "настоящий" для нас.
Анне очень хотелось поделиться с кем-нибудь своей радостью. И вдруг шанс подвернулся. На улице она встретила неуклюжего рыжего паренька, с которым учились в одном классе.
- Артур! - обрадовалась девочка.
- Привет!
- Пошли что покажу.
Она подождала, пока Артур спустится следом за ней по ступеням к двери подвала. Дёрнула за ручку. Потом ещё, и ещё. Дверь не поддавалась.
- Почему закрыто?! - она в отчаянии пнула дверь ногой. Та отозвалась глухим протяжным гулом.
- Это подвал, - заметил Артур. - Поэтому и закрыто, чтоб не лазили всякие. Ты что, в диггеры податься решила?
- Да ну тебя!
Она выскочила наверх, вытирая рукавом выступившие на глазах слезы.
...Да нет, такое присниться не могло. Ведь даже на пальцах остались следы краски. Анне до одури хотелось туда, в тихий райский уголок. Во дворе Артур что-то обсуждал с двумя одноклассницами, задумчиво смотря на её окна. От их взглядов девочка укрылась за занавеской. Хорошо, хоть не смеются, - подумалось ей. - Скорее беспокоятся. Но эта мысль не принесла облегчения. Почему-то вспомнилось, как Артур робко пытался подружиться с ней в четвёртом классе. Девочку это тогда здорово позабавило.
Она прождала до вечера и опять отправилась к подвалу. Дверь поддалась сразу, даже охотно и без натужного скрипа. Внутри ничего не изменилось. Мяукнул котёнок. Наверное, заждался, бедненький. Всё так же горел камин, бросая кровавые отблески на шесть полотен. Ждал её и очередной холст.
На сегодня, простите, невоплощённые идеи.
Она сняла со стены полотно с русалкой, направилась к двери.
- Анна!
Рядом со своей картиной, похожий на чёрного медведя, стоял лесник. Но девочка уже выскочила из подвала.
Что что-то не так она почувствовала ещё на нижних ступенях лестницы, едва захлопнулась дверь. Рама треснула под пальцами. Анна одним махом оказалась наверху, под лучами заходящего солнца. И остолбенела.
