Заросший пруд на холсте расплывался, съёживался, словно бумага от поднесённой к ней зажженной спички. Почернела и превратилась в пепел русалка на прибрежных камнях. Девочка попыталась задержать в руках оставшиеся лохмотья картины, но те осыпались пылью сквозь дрожащие пальцы.
Она не заметила, как снова оказалась под елью, у скалы, с котенком на коленях. Взгляд потерялся где-то в тумане. Можно ли это считать убийством? Ведь она хотела всего лишь показать картину маме и друзьям... Да какая разница! Русалка была живой! И самой весёлой из всей пятёрки живых образов, вышедших из-под кисти художницы.
Котёнок зашипел. Коготки прокололи джинсы и впились в кожу. Девочка обернулась.
Первый раз она видела их всех вместе. Четыре пары осуждающих глаз. Девочка из Райского сада. Ангел с последней картины - беловолосая девушка со сложенными за спиной крыльями (с ним, вернее, с ней Анна доселе не разговаривала, только заворожено следила за полётом) - смотрел грустно и сурово.
- Простите...
- Уже не исправить, - глухо сказал лесник. - Я ведь пытался тебя предупредить. Мы хотим жить. Просто жить. Ты дала нам жизнь - за это спасибо. Но...
- Но ты можешь легко её отобрать, - проскрипел смотритель маяка.
- Я не хотела,... не знала. Я и сейчас не понимаю, почему так получилось.
После недолгого молчания девушка-ангел с сожалением произнесла:
- Это только начало. Ты и дальше будешь пытаться вытащить нас в тот мир. Большой и жестокий. Всё равно ничего не получится. Мы существуем только здесь. В твоём мире. Другого для нас не дано. Ты этого не поймёшь.
Анна хотела возразить, но девушка-ангел резко распахнула крылья.
- Не отрицай. Мы часть тебя. Мы чувствуем твои метания.
- И поэтому ты останешься здесь, в этой картине - подвел черту лесник. - Насовсем.
Повернулся к парящей в воздухе, освещённой светом камина раме. За ним последовали все остальные.
Это приговор? Вот и вся благодарность за то, что она их нарисовала?..
Анна вскочила, бросилась, было следом, но что-то гибкое обвило ногу. Из груди вырвался крик боли и обиды. Морщинистый корень ели прочно держал ее за лодыжку.
И это творение тоже против создателя!
Злость сменилась отчаянием, когда она увидела, как исчезает в светящемся окне девушка-ангел.
- Постойте! Ну, постойте же! Ведь вы хотите, чтобы я рисовала и дальше!
Девушка-ангел задержалась. Бросила, не оборачиваясь:
- Ты и так будешь рисовать. Просто не сможешь остановиться. Это уже стало частью тебя. Тебе принесут холст и краски.
...Анна не сразу почувствовала, как ослаб и бессильно отпустил лодыжку корень. Около ели она увидела котёнка. Ну да, точно, он же куда-то делся после того, как её творения пришли объявить свою волю.... Наверное, спрятался за деревом.
Взгляд упал на корень, что удерживал её только что. Сейчас омертвевший и недвижный. На коре красовались свежие полосы от когтей котенка.
Анна встала, боясь потревожить даже травинку, осторожно освободилась от петли. Туман беспокойно зашевелился, тревожно завыл в ветвях ветер, но больше ничего не произошло. Хвостатый зверёк словно этого и дожидался. Деловито направился к прямоугольнику врат, потешно дёргая хвостом и тряся лапами.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
Что там говорила девочка из Райского сада? "Он милый, но слишком "настоящий" для нас..."
Она не стала срывать полотна, кидать их в огонь или рвать на части. Даже не оглянувшись, выскочила со зверьком на руках за дверь подвала. И вздохнула спокойно, только когда лица коснулись лучи заходящего солнца.
Она знала, что всегда может вернуться. Спуститься по грязной лестнице со сбитыми ступеньками, потянуть за холодную ручку.... Только вот будут ли ей там рады?
И права оказалась девушка-ангел. Она не сможет теперь перестать рисовать.
Как-то вечером Анна вернулась из магазина с холстом и набором масляных красок. Она же писала картины ТАМ. Значит, сможет и ЗДЕСЬ, просто надо приложить чуть-чуть больше усердия.
Кисть двигалась не так гладко, не так чисто ложились краски, и часто приходилось подолгу исправлять испорченные участки холста. На эту самую странную и самую важную в своей жизни картину она потратила чуть больше месяца.
Котёнок всё время сидел рядом. Пожалуй, только он один смотрел на неё с пониманием. И вот однажды поздно вечером она отступила от холста и окинула критическим взглядом самое большое творение в её жизни.
Камин отбрасывал яркие кровавые блики на шесть полотен, висящих или стоящих вокруг. Хмурый лесник, ель под луной, русалка, распустившая по болотам паутину своих волос. Маяк в сердце шторма и его седоусый хранитель, Райский сад, мост и ангелы...
- Добро пожаловать! Этот мир тоже ваш, - сказала Анна. - Вот теперь вы по-настоящему свободны!
Конец
Блуждающие по сну
Незаметная черта, за которой кончаются возделываемые человеком земли и вступает в права лес, осталась позади. Тропка прикрылась листьями, молодая поросль цеплялась за отвороты одежды, лезла в карманы. Максим, светловолосый мальчуган лет одиннадцати, выломал прутик и принялся сосредоточенно отсекать с встречных кустов торчащие во все стороны листья. Девочка, идущая следом, увернулась от взлетевшего прута и чуть не уткнулась носом в клубок колючих кустов.
- Максимчик, прекрати! Ещё в глаз ткнёшь! Если не себе, то мне - точно.
Максим показал язык.
- Ты мне не мама, Ёлка.
- Я старше, - возразила девочка.
- Подумаешь, на год, - буркнул Максим.
Дети приехали с родителями в деревню погостить у своей бабушки. И тайком, пока никто не видит, отправились осматривать лес, который виднелся невдалеке за полем.
Только здесь густой дух леса окончательно выбил из одежды запах машины и городских улиц.
- Эй, вы двое! - кто-то хрипло крикнул у них за спиной. - Что вы тут делаете?
Дети вздрогнули, Максим напрягся, но, увидев спешащего к ним от деревни мальчишку, тут же расслабился.
