Мастер Аль-Нури и госпожа Корелли бросились было останавливать эту троицу — но затем, видимо, получив от Ильмарссона мысленный приказ, не стали чинить им препятствий.
— Значит, белые маги, рыцари Правды и Добра, — вновь заговорил Эйнар Ларссон, обращаясь к де Каэрдену, который, похоже, был застигнут врасплох появлением новых действующих лиц. — Вот к чему стремится Вышний Мир! И, небось, ваши белые маги будут точно так же привязаны к вам, как чёрные привязаны к Преисподней. Будет Белое Причастие, будут жертвоприношения на алтарях Света, потом появятся белые одержимые и белокнижники… Это то будущее, о котором они мечтают, милая Герти. То будущее, которое страшит меня ещё больше, чем настоящее. — Эйнар подступил почти вплотную к окружавшему Герти облаку Сущности. — Извини, я не успел вовремя и многое пропустил. Я не знаю точно, что это за сила, которая хочет войти в тебя, вряд ли она злая изначально — иначе великий и мудрый мастер Ильмарссон не стал бы держать её в школе. Но всё равно я не советую её принимать. Она тебе ни к чему — ты хороша такая, как есть. Оставайся собой; оставайся той Герти, которую я люблю.
— Ах, Эйнар! — произнесла Герти со слезами в голосе. — Я уже не могу… Это моя судьба…
— Судьбы нет! — твёрдо возразил он. — Есть только свободная воля, данная каждому из нас.
— Не слушай мальчишку, Герти, — вмешался де Каэрден. — Он ничего не понимает. Исполни своё предназначение. Исполни то, для чего ты рождена.
— Предназначение, говорите? — Ларссон взглянул на Вышнего со злой насмешкой. — А где же было это предназначение на Зелунде? Ты должна знать, Герти, что твоя мать погибла не случайно, её убийство было подстроено Велиалом…
— Я знаю, Эйнар.
— Ну да, об этом тебе могли рассказать. Но я очень сомневаюсь, что тебе рассказали и о другом. О том, что пастор, требовавший твоей казни, действовал не по собственной инициативе — ему был сон от Вышних. Они хотели твоей смерти, но потом передумали и решили, что ты ещё окажешься им полезной. В этом вся их суть, они такие же безжалостные, как их антиподы, только рядятся в белые одежды Добра. Не связывайся с ними, умоляю тебя.
Казалось, Герти вот-вот разрыдается.
— Но я… я принадлежу им…
— Ты никому не принадлежишь, только себе! — заверил её Ларссон и ласково улыбнулся. — Ну, может, ещё и мне — потому что я люблю тебя. И в той же самой мере я принадлежу тебе. — Он протянул ей руку. — Сбрось эту пелену, родная, иди ко мне.
Герти послушалась и сделала шаг к нему. Но Сущность двинулась вместе с ней, и кончики пальцев Ларссона погрузились в голубую с золотыми искорками дымку…
Что-то ослепительно сверкнуло, громыхнул гром, и Ларссона отбросило на добрый десяток метров вдоль коридора. Он ударился о стену, рухнул на пол и замер неподвижно. Ильмарссон, с неожиданной для своего возраста прытью, побежал к нему, опередив и Абигаль, и Беньямина, и госпожу Корелли.
— НЕТ! — в отчаянии закричала Герти. — ЭЙНАР, НЕТ!
Она сделала рывок, и на этот раз ей удалось освободиться от Сущности. Лишь тонкие нити ещё тянулись к её рукам и голове, но она решительно разорвала их и, продолжая кричать «Эйнар! Эйнар!», бросилась к Ларссону, над которым уже склонился Ильмарссон. Он воздействовал на парня диагностическим заклятием и, когда плачущая Герти подбежала, быстро успокоил её:
— С ним всё в порядке, дорогая. Никаких повреждений нет, он просто в обмороке.
Герти опустилась на пол, обняла своего возлюбленного и зарылась лицом в его волосы.
А Марк взглянул на Ривала де Каэрдена, который в этот самый момент с величайшей досадой смотрел на Ульриха Сондерса.
— Ну что ж, — произнёс Вышний, — получай свои цветочки и голубки. Подавись ими! — После чего растаял в воздухе.
Инга не слышала последних слов де Каэрдена, но его исчезновение заметила.
— Так, ладно, — сказала она. — Хорошо то, что хорошо кончается. Теперь посторонитесь, друзья, сейчас я верну нашу беглянку на место.
Марк, Андреа и Гвен послушно отошли в сторону, но это оказалось ни к чему. Облако Сущности по-прежнему не желало подчиняться Инге. Несколько секунд оно висело неподвижно, затем медленно поплыло по коридору в направлении Герти…
Хотя нет, вдруг понял Марк. Не к ней, совсем не к ней…
А вот Инга этого не поняла и распорядилась:
— Заберите отсюда Герти, поскорее! Мастер Ильмарссон, срочно вызывайте Нильса.
Не успела она это договорить, как в воздухе рядом с Беньямином Шолемом возник кот — но вовсе не Нильс, а какой-то другой, чёрный, худощавый. В следующее мгновение он превратился в поджарого вороного жеребца и призывно заржал.
«Ну вот, ещё один кот-попрыгун, — подумал Марк без всякого удивления. — Интересно, сколько их ещё на свете?…»
— Давайте её сюда! — сказал Беньямин мастеру Аль-Нури и госпоже Корелли, которые пытались оторвать Герти от Ларссона. — Я мигом её увезу.
— Нет, не надо.
Это произнесла Абигаль. Она легонько потрепала гриву коня, от чего тот снова стал котом, и смело зашагала навстречу Сущности, завороженно глядя на неё.
— Аби, стой! — испуганно воскликнул Беньямин. — Что ты делаешь?!
— Я знаю, что делаю, — ответила она, не оборачиваясь; голос её звучал отрешённо. — Я всё поняла… почувствовала… это моё…
Беньямин хотел побежать за ней, но споткнулся на ровном месте. Конечно, не сам — ему помог Ульрих Сондерс, воспользовавшись сногсшибательными чарами.
— Не мешайте ей, — сказал он, заслонив собой Абигаль от мастера Ильмарссона, госпожи Костелло и мастера Аль-Нури. — Всё равно не помешаете, только себе навредите.
Когда Абигаль соприкоснулась с голубым искрящимся облаком, Гвен охнула, а Андреа ещё крепче вцепилась в плечо Марка. Инга лишь обречённо вздохнула — она уже догадалась, что не будет не вспышки, ни грохота, а произойдёт нечто совершенно другое.
И это произошло неожиданно быстро. На сей раз Сущность не ведала сомнений, как в случае с Герти; она сразу обволокла Абигаль и стремительно впиталась в неё. Через несколько секунд не осталось ни единого клочка голубой дымки, ни единой золотой искорки. Была только Абигаль — с виду такая же, как прежде, разве что её взгляд неуловимо изменился. Марк не мог толком понять, что же такого особенного появилось в её глазах, и за неимением более подходящего слова назвал это сокровенностью…
К Абигали подошёл Сондерс, опустился перед ней на одно колено и наклонил голову.
— Благослови меня, Госпожа! Сочту за честь стать твоим первым учеником.
Абигаль изумлённо воззрилась на него:
— Ради всего святого, мастер Сондерс, встаньте! Какое ещё благословение? Почему я должна вас учить? Вы уже взрослый, сами можете учиться.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
