— Я тебе — не жена! Что ты меня под него подкладываешь!? — грозно зашипела Урсула Павлову на ухо, отведя его в сторонку.
— Так ведь он тебе нравится, — стал оправдываться Павлов.
— Мало ли, кто мне еще может понравиться! Это — мимолетное увлечение, слабость, которую испытывают все женщины при встрече с красивыми мужчинами. Я любила, люблю и буду любить только тебя! — заверила она Павлова и попыталась его обнять, но от проявлений ее нежности уклонился, жестом указав, что за ними, возможно, наблюдают.
За все время пути они пока не встречали каких-то особых препятствий в виде непроходимых скоплений упавших деревьев и лесного мусора, и это вселяло надежду на то, что и дальше проход будет чистым. Однако, на том месте, где река делала пологий изгиб, образовался большой завал. Весь берег около него представлял сплошной бурелом, поэтому наши путешественники решили обойти это место по высохшей старой протоке протяжённостью в триста-четыреста шагов, неся каркасные лодки на себе.
Они также обратили внимание на большое маслянистое пятно, которое медленно кружилось в воронке, образовавшейся неподалеку от завала. Урхан даже по внешнему виду сразу определил, что это — нефть, которую он образно называл "черной кровью земли". Урсула ничего подобного никогда не видела и только недоуменно пожала плечами. У Павлова же при виде маслянистого пятна защемило сердце, ибо он подумал, что на дне реки, возможно, лежит опрокинувшаяся моторная лодка — казанка иркутских экологов, а сами они, если остались живы, бродят где-то неподалеку.
Затащив свои каркасные лодки на берег, путешественники сделали короткий привал и двинулись по руслу старой протоки в таком порядке: впереди Павлов с заряженным арбалетом, а за ним, попарно, взвалив на себя лодки, Урсула и Меликхан, Урхан и Чикохан. Они уже достигли чистой воды, когда на опушке небольшой поляны, с трех сторон окруженной соснами и елями, их остановил грубый окрик:
— Стой! Руки вверх!
Павлов по голосу опознал парня с бритым затылком, но самого его не видел, так как тот стоял, спрятавшись за деревом. Спутники Павлова бросили лодки и присели. Джурджени схватились за ножи, а Урсула стащила с плеча свой боевой лук и, пригнувшись, двигаясь бесшумно и ловко, как кошка, скрылась из виду.
— Я что сказал? Стоять! Руки вверх! — из-за сосны вышел человек в спортивном костюме и с охотничьим карабином в руках. Павлов не ошибся, определив по голосу, кто это. Его и его современника разделяло расстояние, примерно, в двадцать шагов.
— Это же я! — закричал Павлов и сделал шаг навстречу человеку, вооруженному огнестрельным оружием. И в тот же момент раздался выстрел. Парень с бритым затылком выстрелил в воздух, но Павлов, растерявшись от такого поворота событий, выронил арбалет и поднял руки вверх, подчиняясь приказу.
— Оставьте свои лодки и дуйте отсюда, пока я вас всех не перестрелял! — истерично заорал парень, и Павлов с облегчением вздохнул, поняв причину его столь недружелюбного поведения: попавшим в беду иркутским экологам, очевидно, понадобилось плавсредство взамен утонувшей лодки- казанки.
— Где твои товарищи? Они живы? С ними все в порядке? — дрожащим от волнения голосом Павлов пытался установить с парнем контакт, чтобы объяснить ему реальную ситуацию.
— А, это ты, придурок! — сказал, наконец-то, узнавший Павлова парень и опустил карабин.
— Я не придурок. Моя фамилия Павлов. Павлов Дмитрий Васильевич, — обиделся Павлов.
— Не обижайся, Павлов, опусти руки и скажи, где ближайший населенный пункт? Надо вызвать вертолет, потому что Витька, кажется, сломам ногу и не может передвигаться, — парень заговорил спокойно и даже миролюбиво, но глаза у него все равно лихорадочно блестели.
— Ближайший населенный пункт в 30 километрах отсюда, но вертолеты здесь не летают, так как вы находитесь… на параллельной Земле, — неожиданно для себя Павлов нашел определение, которое могло хоть как-то объяснить этому парню и его товарищам причину того, что с ними произошло.
— Хватит заливать! — засмеялся парень и, испуганно вздрогнув, вскинул ружье, и затем, не целясь, выстрелил, но прежде, чем это произошло, они оба услышали подозрительный шорох и звон тетивы.
Павлов почувствовал, как обожгло левое плечо и что-то горячее потекло по руке. Острая, невыносимая боль пронзила все тело, и он рухнул на землю, но обморок, к счастью, продолжался у него всего одну-две минуты. Когда первичный болевой шок прошел, он даже попытался приподняться. В голове промелькнула обнадеживающая мысль:
— Пальцы на руке двигаются, локтевой состав сгибается, рана, если повезло, — сквозная, и надо только остановить кровотечение.
Парня, стрелявшего в него, он не видел. На том месте, где он находился, стояла Урсула. Потом она нагнулась, и Павлов услышал ужасный предсмертный хрип, от которого его бросило в озноб.
— Урсула! — закричал Павлов, но воительница, даже не обернувшись, подняла руку, давая ему понять, что противник может быть не один, и надо быть готовым к продолжению битвы.
К Павлову подбежал Урхан, который все это время прятался за лодкой, и, охая и причитая, стащил с его спины рюкзак, разрезал комбинезон и начал оказывать ему первую медицинскую помощь: помочившись себе на ладони, он закрыл ими рану, которая и в самом деле оказалась сквозной. Таким, вот, нехитрым образом Урхан попытался остановить обильное кровотечение. Затем он позвал своих сыновей, которые отозвались не сразу, так как успели по-пластунски пересечь поляну и спрятаться за деревьями. Когда же Меликхан и Чикохан, все еще дрожа от страха, приблизились, Урхан отдал им приказание подтащить каркасную лодку, чтобы раненый мог сидеть, опершись на нее спиной, нарвать листьев смородины, малины и подорожника, собрать, сколько можно, смолы и нарезать из своей одежды лоскуты для перевязки.
Меры предосторожности, которые приняла Урсула, оправдались. Очень скоро Павлов и его спутники услышали громкий хруст сухих веток и взволнованные голоса. Урсула, встав на колено, приготовилась к стрельбе из лука. Урхан приказал Меликхану взять брошенный Павловым заряженный арбалет и зашептал молитву, в которой призывал светлого Одина прийти к ним на помощь. Хорошо, что Урсула и Чикохан вовремя разглядели в приближающихся к ним людях двух женщин, причем безоружных. Иначе бы не избежать нового кровопролитья.
— Боря! Ау! Где ты? — совсем близко раздались знакомые Павлову девичьи голоса, которые вскоре сменились пронзительным визгом.
Две девушки — "рыженькая" и "смуглая", как их определил Павлов, — выйдя на поляну, увидели своего друга, которого они искали, с перерезанным горлом, и необычно одетых людей, один из которых по всей очевидности был тяжело ранен. Ближе к ним стояла Урсула с луком одной руке и с ножом, который она успела обтереть о траву от крови — в другой, и смотрела на них с таким гневом и презрением, что девушки упали перед ней на колени, всем своим испуганным видом умоляя о пощаде.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
