– Но, Телор, – Кэрис осторожно дотронулась до его руки. – Ведь ты уже задал хороший урок его оруженосцу, а если бы ты попытался убить его самого...
– Я не виню его в том, что он хотел наказать меня, – рассеянно перебил ее Телор, все еще глядя на дорогу, туда, где за поворотом только что скрылись всадники. Потом он тяжело вздохнул и посмотрел на девушку. – О, Кэрис, пожалуйста, прости меня за то, что я предпочел это глупое, пустое занятие нашим любовным утехам. Я знаю, ты, должно быть, сердишься на меня, но твоя красота и достоинство сейчас так же важны для меня, как месть и ненависть. Клянусь, Кэрис. Лучшее время для нашей любви настанет, когда мы окажемся в безопасности и не будем скрываться от погони, тогда мое сердце снова станет чистым.
Кэрис задумчиво покачала головой и тихо сказала:
– Я не сержусь на тебя.
Телор подумал, что она говорит неправду, и чуть было не рассердился на девушку. Ему довольно часто доводилось сталкиваться с женщинами, которые приходили в ярость, если он, случалось, отвлекался и обращал внимание не на них, а на какое-нибудь пустое, по их мнению, занятие. Большинство женщин или бушевали в ярости, или плакали, и Телору приходилось прибегать к своей изобретательности, чтобы хоть как-то успокоить их. Но мало кто говорил: «Я не сержусь на тебя». Они или хохотали, или вздыхали, но все так или иначе старались отомстить ему и побольнее отыграться. Но тем не менее было ясно – Кэрис, действительно, не сердится на него, и Телор поблагодарил Бога, что она оказалась не похожей на знатную леди и даже на деревенскую красотку, а девушкой, получившей от жизни суровый урок и научившейся понимать, что нужно делать в первую очередь.
Хотя было очевидно, что Кэрис ничуть не злится на него, Телор все же не понимал ее. С одной стороны, поведение девушки говорило, что ей с самого начала не хотелось сближаться с ним, поэтому она сейчас и не чувствовала себя лишенной чего-то, с другой стороны, страсть Телора была для нее приятной и волнующей, и она, скорее всего, не хотела, чтобы это испортила какая-нибудь неожиданность. Но, прежде всего, ее испугала реакция Телора на проехавших всадников и то, что он задумал.
Все это беспокоило Кэрис, но сейчас она была полностью под впечатлением от самых чудесных и самых непонятных слов, которые она когда-либо слышала. Девушка понимала, ей необходимо повторить слова и всю сцену в мыслях еще несколько раз, чтобы никогда не потерять то сокровище, что ей подарили, сокровище, которое, она чувствовала, станет еще удивительнее, если понять до конца. Кэрис была удивлена, когда услышала, что Телор говорит о близости, как о чем-то восхитительно приятном, как несколько минут назад он просил разрешить «доставить ей радость». И как Телор смотрел на нее, говоря эти слова, – значит, это правда! Для него близость, и в самом деле, радость и удовольствие, а не просто дикие, животные вздохи и крики. Обо всем этом стоило подумать. И если она сама почувствует то же самое, это может принести ей много хорошего, но и много плохого тоже.
Мысли Кэрис путались от столь соблазнительной перспективы обрести вскоре райскую жизнь. Однако можно легко попасть в ловушку, если считать любовь только лишь источником радости и удовольствия. Избежав, этой ловушки, легко попасть в другую, более привлекательную и опасную, которую создавала вера Телора в ее «достоинство и красоту». Приняв это, она должна будет отплатить ему тем же, а это означает одно – жизнь и счастье Телора станут превыше всего, ее чувства и интересы отойдут на второе место.
Это противоречило всем урокам, которые Кэрис извлекла из наставлений, наблюдений и собственного опыта, и девушка была уверена, что, если нарушит заповедь «я превыше всего», это приведет к полнейшей катастрофе. Но что значит «я превыше всего»? Оберегать свою собственную жизнь ценой чего-то еще? Кэрис знала, что уже отступила от этого, когда рисковала жизнью, чтобы спасти своих друзей от смерти под пытками. Это решение означало – ее жизнь до встречи с Телором и Дери, к которой ей пришлось бы вернуться, потеряй она их, была ничем по сравнению с тем, что связывало их сейчас. И в этом не было ничего плохого, это вполне логичное решение. Но что, если бы схватили и ее? Стоило ли жертвовать своей жизнью ради жизни и счастья других?
Продолжая думать о своем, Кэрис с трудом сознавала, что Телор что-то говорит, и она кивает, соглашаясь с ним, и идет за ним назад, к лесу. Там Телор поднял тунику с едой, которую собрала Кэрис, и пошел обратно. Остановившись у ручейка, они вымыли луковицы и корешки, и девушка постаралась сделать это как можно быстрее, смутно сознавая нетерпение Телора, помогавшего ей. Где-то в глубине сознания у Кэрис мелькало подозрение, что нетерпение Телора несколько странное, но пока они не вернулись к дереву, на котором «разбили лагерь», девушка была настолько поглощена своими собственными мыслями, что просто не могла думать еще о каких-то проблемах. Из состояния забывчивости и размышлений о любви и жизни ее неожиданно вывел Телор. Он схватил ее, прижал к себе и крепко поцеловал.
– Довольно витать в облаках, дорогая, – сказал он мягко, прижав Кэрис к себе. – Если ты не хочешь сказать мне, о чем думаешь, я не буду тебя неволить, но только если пообещаешь, что не будешь сердиться на меня.
Кэрис начала быстро и часто моргать глазами, словно только что проснулась. Она не сразу поняла, что менестрель сказал ей, но увидела, как его лицо стало озабоченным.
– Я не могу тебе рассказать, – девушка улыбнулась. – Это не секрет, но я не знаю, какими словами выразить мои мысли. Если я скажу, о чем думаю, это покажется тебе глупым, но твои слова очень важны для меня.
– А что я сказал? о чем? – рассеянно спросил Телор, но заметил, как удивленно взглянула на него Кэрис. – О, какой же я болван! Ты не понимаешь, как я мог тебе предпочесть ненависть и месть. Пожалуйста, Кэрис, постарайся понять – желая поставить на место этого бешеного пса Орина, я хочу не только отомстить за своего учителя. Я хочу, прежде всего, защитить себя и доказать этому ублюдку, что мы, артисты, тоже можем постоять за себя. Пойми и прости, что от любви я так резко перешел к ненависти.
– Телор, – Кэрис пристально смотрела на него, – я совсем на это не сержусь. Мы можем заняться любовью когда угодно. Но мне страшно. Что можем сделать мы, двое мужчин и девушка, чтобы сломить лорда, владельца поместья, обнесенного крепостной стеной, и немалого войска, вооруженного до зубов?
– Давай заберемся на дерево. Мы можем обсудить это за едой.
– Я тоже уже начинал бояться своих мыслей, – сказал Дери, когда Кэрис и Телор взобрались на дерево и устроились на развилке. Карлик ясно дал понять, что он слышал и, возможно, видел их. Он помог Кэрис расстелить тунику, достал из нее луковицы и взглянул на Телора, чистящего луковицы и корешки. – Я решил, что не нужно вас беспокоить, поэтому пошел искать вас только после того, как наши преследователи скрылись за поворотом. Телор, я понимаю, ты очень расстроен из-за Юриона, но он ведь был уже достаточно стар и потерял не так уж много лет своей жизни...
