Фиделиас смотрел на Магнуса мгновение, показавшееся вечностью.
Он смотрел, как сузились глаза другого человека. Он наблюдал, как он увидел собственное подтверждение истины, отраженное в глазах старого курсора.
Он только что выдал себя.
Он стоял так, глядя на Магнуса, пока штормовой ветер начинал угасать.
Облако ледяных брызг утихло под звуки вызывающих насмешек команды Слайва. Ворд отступал, но он и Маркус застыли на месте.
— Я восхищался вами, — спокойно сказал Магнус. — Мы все восхищались вами. И вы предали нас.
Фиделиас медленно опустил меч и уставился на него:
— Как вы узнали?
— Прирост доказательств, — ответил Магнус. Существует ограниченное число людей с талантом, профессиональной подготовкой и природой, которые могли бы выполнить то, что делаете вы. Учитывая то, что вы сделали и как вы действовали, я пришел к выводу, что вы — Курсор. Я составил список. Но немногие из старых Курсоров Калидуса остались в живых, после того, как Кровавые Вороны Калара закончили свою охоту на нас. Это был очень короткий список.
Фиделиас кивнул. Его бы рано или поздно раскрыли — это был только вопрос времени. Он знал это уже довольно давно.
— Ты предатель, — тихо сказал Магнус.
Фиделиас кивнул.
— Ты убил Курсора Сераи. Одну из нас.
— Да.
— Скольких еще? — спросил Магнус, голос его дрожал от ярости. — Скольких еще ты убил? Сколько еще смертей можно положить к твоим ногам?
Фиделиас глубоко вздохнул и тихо сказал:
— Я сбился со счета, когда еще работал на Секстуса.
Фиделиас не заметил, когда подошел Октавиан и другие, но когда он поднял глаза, Принцепс стоял рядом с Магнусом, а его свита — за ним. Его глаза были словно твердые, зеленые камни.
— Я видел, как ты убиваешь людей менее чем в пяти футах от меня на стене в Гаррисоне, — тихо сказал Октавиан. — Я видел, как ты пытался повесить Арариса. Я наблюдал, как ты вонзил нож в моего дядю и сбросил его со стены. Ты убивал людей, которых я знал всю свою жизнь в Долине Кальдерона. Соседей. Друзей.
Фиделиас слышал приглушенный тон в его голосе, как что-то далекое и не связанное с его мыслями.
— Я это сделал, — сказал он. — Все это совершил я.
Правая рука Принцепса сжалась в кулак. Хруст его костяшек был как треск льда.
Фиделиас медленно кивнул.
— Вы знали, что я могу обмануть дознавателя. Вам нужно было добиться моей реакции под давлением. Это была ловушка с самого начала.
— Я сказал тебе, что я хочу проверить одну теорию, — отрывисто произнес Принцепс. — И когда Магнус рассказал о своих подозрениях мне, в том числе о вашей тайной операции с Ша, это и вынудило меня принять меры.
Принцепс отвернулся, всматриваясь вдаль.
Фиделиас не ответил. Тишина стала гнетущей.
Когда Принцепс заговорил снова, это был почти шепот, наполненный гневом и горем.
— Я думал, что должен доказать твою невиновность.
Эти слова отразились болью у Фиделиаса внутри, такой же резкой и реальной, как от удара меча.
— Что можешь сказать в свою защиту? — спросил Принцепс.
На мгновение Фиделиас закрыл глаза, затем открыл их и глубоко вздохнул.
— Я сделал свой выбор. И знал о последствиях.
Октавиан посмотрел на него в холодном молчании, и Фиделиас вдруг понял, что балки, которые он видел на палубе Слайва, приготовлены были не для замены сломанной реи.
Гай Октавиан отвернулся и пошел прочь, окостенев от ярости и боли.
Каждый удар его сапог по палубе печатал приговор. Не оглядываясь назад, он сказал:
— Казнить его.
Глава 24
Тави наблюдал, как Магнус и команда палачей покидали судно. Она включала всех Рыцарей Металла на корабле и пару наиболее боеспособных матросов Демоса.
Они забрали с собой бывшего Курсора Фиделиаса и балки для распятия.
— Поверить не могу, — тихо сказал Макс. — Я имею в виду… Валиар Маркус.
— Люди лгут, парень, — сказал Демос. — Особенно о том, кто они на самом деле.
— Я знаю, знаю, — тихо ответил Макс. — Просто… просто удивлен. Он всегда был таким надежным.
— Все в твоей голове, — спокойно сказал Демос. — Он оставался тем, кем он был. Ты — тот, кто сделал его надежным.
Макс взглянул на Тави.
— Сэр, вы уверены?..
Тави поморщился и сказал:
— Макс, он предал моего деда, которому присягнул. Он выдал своего студента, там в Академии, Аквитейнам, чтобы подвергнуть пыткам. Он — единственный выживший из старших Курсоров, который, возможно, передал подробную информацию об организации Кровавым воронам Калара. Я лично был свидетелем, как он убил полдюжины легионеров, защищавших стены, во Втором Кальдеронском, а план, которому он следовал, убил более сотни. Любое из этих преступлений заслуживает казни. А во время войны они заслуживают немедленной казни.
Макс нахмурился и не смотрел на Тави.
— А известно ли нам, может он что-нибудь совершил после того, как стал Валиаром Маркусом?
— Не важно, что он сделал после, Макс, — ответил Тави, абсолютно нейтральным голосом, — он виновен в государственной измене. Есть масса преступлений, при которых Первый Лорд может помиловать. И только одно, когда это совершенно невозможно.
— Но…
Крассус прервал протест брата:
— Он прав, Макс. И ты это знаешь.
Демос скрестил свои руки и кивнул Максу.
— Хорошо, что парень успел совершить кое-что хорошее до того, как его схватили. Это не вернет мертвых. Он выбрал путь убийств. Он перешел грань. Он знал, что может поплатиться своей жизнью за это, — он кивнул в направлении происходящего, — Фиделиас знал это. Он знал, что у Октавиана не будет выбора. И он смирился с этим.
— С чего ты это взял? — спросил Макс.
Демос пожал плечами.
— Когда Магнус раскрыл его, Фиделиас не стал убивать старика. Он легко мог, и, учитывая, что он знал в тот момент, он мог так сохранить свою тайну. Он мог попытаться сбежать до окончания битвы. Но он не стал.
Тави слушал все это без особого внимания. Маркус — предатель.
Маркус, спасший его жизнь несколько дней назад, рискуя своей.
Маркус, приложивший все усилия, чтобы убить членов его семьи.
Не Маркус, поправил он себя. Фиделиас. Не было Маркуса. Никогда не было Маркуса.
Было слишком много лжи. Его голова начала раскалываться. Солнце светило слишком ярко.
— Когда казнь закончится, продолжайте путь, Капитан, — сказал Тави, — я буду в своей каюте.
Он развернулся прежде, чем кто-то успел сказать в ответ, и направился в свою каюту, склонив голову.
Шторы были уже задернуты, в каюте было довольно темно, и он опустился на койку, дрожа от выброса адреналина после битвы.
