традиции, можно найти много удивительного, — заметила виконтесса. — Некоторые верования, как и наш язык, уходят корнями во тьму веков, когда пастушья звезда[304] еще не засияла над Вифлеемом. Ладно, оставим это! Итак, церковь эти дамы не посещают.
В течение трех следующих дней с восхода солнца до его заката дамы по очереди дежурили у подзорной трубы. Инструмент покойного адмирала был отменного качества и позволял рассмотреть замок в мельчайших деталях. Была видна даже кованая решетка ворот, ведущих в просторный сад, огороженный высокой каменной стеной. Но дом казался пустым, только иногда невидимая рука распахивала то или другое окно, но в них никто не показывался. Замок не посетила ни единая душа, и ни один человек не вышел оттуда. Двор и парк были совершенно пустынными. Правда, великолепная погода пасхальной недели сменилась дождями и похолоданием, не располагающими к прогулкам. Дым из каминных труб мирно поднимался к серому небу…
— Мы теряем время, — решила виконтесса Приска. — Должно быть, они выходят по ночам! Провизия же им нужна! Но все лавки в деревне закрываются вечером… Значит, нам придется подойти поближе…
— Почему бы нам не перелезть через крепостную стену? — предложила Мари-Анжелин. Ее ноздри затрепетали от возбуждения. — Лично я чувствую в себе силы их преодолеть. Они не такие уж высокие… Если бы кузина Приска дала мне мужскую одежду…
— Сколько угодно! Но вы не можете идти туда одна, мы пойдем вместе. Полагаю, вы умеете ездить на велосипеде?
В ответ План-Крепен только пожала плечами. Но мадам де Соммьер вдруг прервала разговор:
— Почему за все дни наблюдений мы ни разу не видели юного Фожье-Лассаня? В день отъезда Альдо Адальбер отвез его в деревенскую гостиницу и попросил не слишком демонстрировать свое присутствие. Но должен же он был разведать обстановку? Незнакомый прохожий на сельской дороге не вызовет никакого удивления.
— О ком вы говорите?
—О внебрачном сыне несчастного Вобрена. Мальчик тоже влюбился в Изабеллу… Ничего лучше придумать не смог!
— Как это вышло, Амели, что ни вы, ни Мари-Анжелин до сих пор о нем не упомянули?
— Признаю, что сначала я нарочно о нем умолчала, зная, насколько вы ненавидите все, связанное с Республикой, и всех, кто ей служит.
— Чем он занимается? Депутат? Министр?
— Для этого он слишком молод. Он помощник прокурора в прокураторе Лиона.
Виконтесса де Сент-Адур сморщила нос:
— Какой ужас! Поставщик эшафота! Наследник ужасного Фукье-Тенвиля![305]
— Не стоит преувеличивать, моя дорогая Приска! Мне кажется, что вы слегка отстали от времени. Речь идет всего лишь об очаровательном молодом человеке, великолепно воспитанном матерью, принадлежащей к лучшему лионскому обществу. Он не кровопийца, отнюдь! Я заговорила о нем только потому, что он приехал сюда раньше нас, и, возможно, у него есть новости. Влюбленный не отступит ни перед чем, чтобы приблизиться к обожаемой им женщине…
— Может быть, вы и правы! Мне следует его пригласить?
— Ни в коем случае! Этим мы привлечем внимание врагов к Сент-Адуру. Но План-Крепен могла бы одолжить у вас какой-нибудь велосипед и съездить посмотреть, как Фожье-Лассань проводит время в деревенской гостинице. Мари-Анжелин всех оповестила о том, что намерена навестить друзей, живущих около Уррюня.
— А под каким же предлогом помощник прокурора Лиона явился в это время года в сельскую гостиницу?
— Такая очаровательная деревушка красива в любое время года! Но он должен сообщать всем интересующимся, что собирает сведения о древних святилищах, расположенных вдоль дороги, ведущей в Компостель… Страсть исследователя, что поделаешь!
На этот раз Приска не удержалась от смеха:
— В самом деле страсть! Но мои велосипеды в вашем распоряжении, Мари-Анжелин!
На следующее утро План-Крепен, завернувшаяся до самых ушей в просторный плащ и водрузившая на голову некое подобие зюйдвестки, энергично крутила педалями, направляясь в Аскен. Она не собиралась ставить рекорды, ей просто хотелось согреться. Погода и в самом деле была ужасной. Дождь лил как из ведра, дул сильный ветер, и температура упала не меньше, чем на пять градусов…
Рядом с фронтоном здания для баскской игры в мяч Мари-Анжелин легко нашла гостиницу — красивое старинное здание под двускатной крышей. Внутри приятно пахло воском для натирания полов, а дрова уютно потрескивали в изысканном камине со сверкающей медной утварью и лепным наваррским крестом. С План-Крепен вода стекала ручьем, когда она быстро вошла в гостиницу и стряхнула плащ под понимающим взглядом приятной женщины лет сорока, должно быть, хозяйки гостиницы. Она любезно поприветствовала Мари-Анжелин, предложила ей снять плащ и подойти поближе к огню.
— Могу я предложить вам чего-нибудь горячего, госпожа? — предложила хозяйка гостиницы, услышав, что посетительница чихнула.
— Да, спасибо! Я бы выпила чашку очень крепкого кофе. Ну что за отвратительная погода!
— Это правда, и особенно досадно оттого, что еще вчера было так изумительно!
Женщина ушла и почти мгновенно вернулась с чашкой кофе, которую она подала Мари-Анжелин.
— Я могу еще чем-то помочь вам, мадам?
Не отрываясь от восхитительно горячего кофе, План-Крепен только кивнула головой. Опустошив чашку наполовину, она сказала, что хотела бы повидать одного своего молодого родственника, который приехал на прошлой неделе, чтобы на месте изучать историю края.
— После его отъезда я нашла несколько книг, которые могли бы ему пригодиться, — добавила Мари-Анжелин, указывая на свою сумку, в которую она на всякий случай положила том, позаимствованный в библиотеке Сент-Адура.
Хозяйка гостиницы вдруг опечалилась.
— Боже мой! — воскликнула она. — Вы его родственница?
— Да. А что случилось?
— Мы с мужем уж и не знали, что делать. Если бы вы не приехали, мы бы обратились в жандармерию… Хотя нам это не очень по душе! В конце концов, гость всегда прав и делает, что пожелает…
— Так в чем же дело? Его нет в гостинице?
— Нет. Ваш родственник приехал в прошлую среду с другом на автомобиле, снял комнату. О, это такой порядочный молодой человек! Он поговорил с моим мужем. Расспрашивал его о старых дорогах. На следующий день он, должно быть, долго гулял по окрестностям, потому что его не было целый день. Да, он еще попросил меня сделать ему в дорогу бутерброды и дать флягу с вином. Когда ваш родственник вернулся, вид у него был довольный. Это было в четверг. В пятницу утром он был здесь — хотел посмотреть на ярмарку. А после обеда ушел и больше уже не возвращался!
— Не возвращался? — повторила План-Крепен, чувствуя, что бледнеет.
— Нет. Мы его не видели. А сегодня уже понедельник… Должно быть, с ним случилось несчастье, потому что все
