его вещи на месте. Я так рада, что вы приехали, мадам. Что нам следует предпринять? Нужно ли предупредить жандармов?
Оказавшись в неожиданной ситуации, наследница крестоносцев быстро приняла решение.
— Нет, — произнесла она. — Пока еще рановато.
— Что значит «рановато»?
— Я хочу сказать, что он исчезает не в первый раз. В прошлом году он занимался исследованиями на другом конце Пиренеев, недалеко от Сальса. Утром он ушел в горы и вернулся в гостиницу только через восемь дней. Все это время он провел сначала с пастухами, а потом жил в каком-то монастыре. Оттуда он вернулся совершенно очарованным и даже ни на минуту не задумался о том, что хозяин гостиницы будет тревожиться. А тот обратился в коннополицейскую стражу, чем очень рассердил Франсуа-Жиля. Но он извинился за причиненные хлопоты и сделал щедрое пожертвование жандармерии в пользу детей-сирот…
— Ах, вот как? Значит, он и на этот раз…
— Да, я в этом уверена. Мы думали, что прошлогодняя история послужила ему уроком, но, судя по всему, ошиблись. Но это меня не удивляет! Он такой оригинал! Так что лучше запасемся терпением.
От этого разговора Мари-Анжелин стало жарко, и капельки пота заблестели у нее на лбу. Но она достигла своей цели: хозяйка гостиницы явно успокоилась. План-Крепен нужно было возвращаться. Она заплатила за кофе и снова надела плащ. Но тут хозяйка гостиницы поинтересовалась, куда ей сообщить о возвращении родственника. Мари-Анжелин назвала себя, а потом, спохватившись, не стала называть адрес.
— Нет… Лучше вам ничего не предпринимать. Это может вызвать его гнев. И потом, там, где я сейчас живу, нет телефона. Пожалуй, я загляну к вам снова, скажем, на следующей неделе. И не говорите ему о моем визите! Мальчик решит, что я за ним слежу!
Спустя несколько минут План-Крепен уже снова крутила педали велосипеда, но она предусмотрительно направилась в другую сторону, чтобы сбить с толку хозяйку гостиницы.
Новость произвела на обитательниц Сент-Адура эффект разорвавшейся бомбы. Дамы больше не сомневались в том, что Фожье-Лассань повел себя неосторожно и слишком дорого заплатил за свою неосмотрительность.
— Вы правильно поступили, что не позволили им обратиться в жандармерию, — оценила действия Мари-Анжелин мадам де Соммьер, но все-таки встревожилась. — Хотя нам придется на это решиться, если молодой человек не объявится через несколько дней.
— А что может сделать жандармерия? Даже если мы уверены в том, что молодой человек слишком близко подошел к Ургаррену у нас нет никаких доказательств. Мы ни в чем не сможем обвинить мексиканцев, — заметила канонисса. — Если их спросят, они заявят, что не в курсе дела, и закроют дверь перед носом жандармов. И их никто не заставит открыть ее снова…
— Если только какой-нибудь судья не даст нам поручение провести следственные действия. Черт побери, Приска, вы же не станете меня уверять, что у вас нет связей в местной магистратуре! Любой животновод — а вы им и являетесь — подчиняется законам, нравятся они ему или нет. Невозможно прожить жизнь и не оказаться в ситуации, когда требуется вмешательство закона!
— Но я с законом не сталкивалась! У меня не возникали проблемы с межеванием, скот у меня не угоняли. Ни одна корова не сбежала от меня к соседскому быку, у меня не было повода подавать жалобы или реагировать на чужие обвинения.
— Браво! Да у вас тут золотой век[306] или что-то в этом роде, — констатировала маркиза, потеряв терпение. — Но только с появлением этого мексиканского стада в вашем эдеме поселились змеи. Скоро они будут править балом. Поэтому мы не можем позволить бедному Фожье-Лассаню просто так исчезнуть. Мы должны его разыскать! Если бы только Альдо был здесь!
— Но, может быть, нам стоит позвать Адальбера? — предложила Мари-Анжелин. — Именно он привез мальчика в гостиницу, да и ехать ему недалеко.
— Остается только надеяться, что он не отправился в Париж, обнаружив то, что искал.
— Адальбер предупредил бы нас об отъезде. А мы сегодня в пессимистическом настроении, да?
Маркиза не сочла нужным отреагировать на реплику Мари-Анжелин.
— Что ж, ничего другого не придумаешь, — со вздохом проговорила она. — Скорее звоните ему! В такую погоду наш египтолог едва ли отправится гулять с «королевой шоколада»… Я даже и не представляю, чем он там занимается…
В эту самую минуту Адальбер Видаль-Пеликорн завтракал с госпожой Тиммерманс в уютном ресторане «Цветы» в казино «Бельвю». Им предстояла партия в бридж у друзей очаровательной аристократки. После массового отъезда членов «семьи» Адальбер страшно скучал. Но вовсе не из-за отсутствия развлечений! А вот госпожа Тиммерманс пребывала в восторге от своего нового знакомого, она повсюду водила его с собой, демонстрируя, словно трофей, или, скорее, как дрессированное существо, способное разразиться страстными речами о Древнем Египте, как только его об этом попросят… Они бывали повсюду, но только не в ее доме!
— Пока моя дочь находится в клинике, я не могу принимать вас у себя, не нарушая приличий. Иначе пойдут слухи!
Боже, какие слухи? Этот вопрос не раз задавал себе Адальбер. Госпожа Тиммерманс была очаровательна, но она на добрые двадцать лет старше египтолога! Кроме того, Адальберу достаточно было одного взгляда в зеркало, чтобы убедиться в отсутствии какого бы то ни было сходства с милашками-альфонсами — дальними родственниками или так называемыми секретарями, — которых таскали за собой великосветские дамы определенного возраста в Биаррице, Каннах, Монте-Карло или Довиле. Они слишком высоко располагались на социальной лестнице, чтобы обращать внимание на перешептывания за спиной. Но это никоим образом не относилось к вдове «шоколадного короля». Ей не в чем было себя упрекнуть, и она не собиралась давать повод для сплетен. Трудно было на нее за это сердиться. Лишившись поддержки друга, Видаль-Пеликорн постоянно думал о том, как завладеть веером и его драгоценным футляром. Зная о своих способностях, он уже подумывал об обычной краже со взломом. Адальбер реально оценивал риск работы без напарника и возможные последствия того, что разыскивать футляр с веером ему предстояло бы в полной темноте в спальне мирно спящей госпожи Тиммерманс. Видаль-Пеликорн вернулся в гостиницу чтобы переодеться после партии в бридж он был рассеян, поэтому проиграл все, что рассчитывал проиграть. Ему передали записку с сообщением о звонке мадемуазель дю План-Крепен и номером телефона, по которому следовало ей позвонить. Адальбер поспешил это сделать…
Известие об исчезновении молодого Фожье-Лассаня отвлекло Адальбера от мыслей о злополучном футляре. После отъезда Альдо он сосредоточился исключительно на предполагаемом сокровище виллы «Аманда», забыв обо
