Интересные и даже захватывающие, открытые слушания в конвенте, закулисные ходы, о которых большинство участников конвенции ничего не знали, имели свою драматическую сторону. Выдвижение кандидата в президенты было организовано на консультациях в прокуренных гостиничных номерах. Все кандидаты в президенты вчера не спали большую часть ночи, совещаясь со своими сторонниками. Предсказание, сделанное в Вашингтоне несколько недель назад, что конвенция зайдет в тупик из-за кандидатов, которые потребуют комбинации, организованной сравнительно немногими из доминирующих боссов партии, было выполнено до буквы.
У Вуда были шансы опередить губернатора Иллинойса после снятия Хардингом обязательств голосовать за него со своих сторонников. Но не щедрость и «родные стены» сделали Лоудена кандидатом. Камнем преткновения стала позиция прогрессивной группы. Её лидер сенатор Джонсон, не отпустил своих последователей. Существовало твердое мнение, что для партии было бы замечательно, если бы Хирама Джонсона можно было заставить занять второе место в национальном списке. В номинацию на вице-президента Джонсон не пошел.
Разговоры о кандидатуре Хардинга на пост вице-президента велись и на ранних этапах конференции, и, очевидно, были предприняты усилия, чтобы заставить его рассмотреть это предложение. Позже в дискуссию было включено имя губернатора Канзаса Аллена, и, как обнаружилось, настроения были в пользу Аллена. Рассматривалась и кандидатура губернатора Кулиджа. "Предложен будет Аллен или Кулидж на пост вице-президента, если Хардинг не будет выдвинут", — говорили члены консервативной группы Сената, поскольку раннее голосование сегодня показало тенденцию к Хардингу. Но неожиданно поддержанная выкриками из зала кандидатура Кулиджа победила в последнем туре. Для губернатора Массачусетса это был идеальный рывок.
После выдвижения кандидата в вице-президенты и принятия некоторых резолюций, касающихся представительства Южных штатов в национальных конвенциях, конвенция отложила заседания sine die[306].
Вашингтон, округ Колумбия, САСШ, восточная лестница Капитолия и кабинет председателя Сената. 14.06.1920г.
День Флага давно был популярен в Вашингтоне. С 1916-го, когда Вудро сделал своим исполнительным указом этот день общенациональным, его стали праздновать широко. Сегодня весь день проходили парады патриотов, школьников и оркестров. В разных собраниях и клубах произносили речи и пели «Звёзды и полосы». Вот и сейчас литавры национального марша слышны за окнами моего рабочего кабинета. Сюда мы с Лоис пришли пешком. После неспешной полуторачасовой прогулки у меня даже стала побаливать левая рука от частого поднятия шляпы. Оставался ещё целый час, чтобы настроится на выступление и прочитать новости.
Республиканцы вчера подложили нам хорошую свинью, даже двух: подсвинка и борова. Отважный губернатор Иллинойса, решительно усмиривший в прошлом году расовые бунты и забастовки в Чикаго, мэр которого не решился идти против Народного совета, — матерый секач. Теперь он заметно подрос. И я даже не знаю, кто из наших «ослов», может остановить этого идущего на пролом «мамонта»[307]? Лоуден конечно тоже не безгрешен и наши стратегисты и боссы Таммани-холла[308] уже явно раскручивают его щедрость к делегатам конвента республиканцев в Чикаго и прошлогоднюю его «жестокость к неграм и рабочим» там же. С последним важно знать, где и кому говорить: Техас и Алабама отнюдь не Нью-Йорк и Айдахо. Но сребролюбие не любят и на Севере, и на Юге. Если не мы, то «лоси» Фрэнку это точно припомнят.
Впрочем, сюрпризный подсвинок из Массачусетса в такой связке тоже не робкого десятка и отбивает собой эту прогрессистскую карту.Бостонским полицейским от него досталось не меньше чем от его коллеги Лоудена неграм в Чикаго. Но при этом он не рассорился ни с прогрессистами, ни с лейбористами. Почти… Может даже лучше, что республиканцы выбрали этого молодчика, а не тертого болтуна Хардинга? Ну, да Бог с ним. Быть вице— и председательствовать в Сенате Кулиджу не впервой. Три года он тренировался в местной Легислатуре[309], теперь может занять моё кресло. Фрэнк Лоуден вроде крепче Вудро Вильсона, так что с ровным сидением в кресле Калвин Кулидж не хуже меня, Томаса Маршалла, справится. Да, красиво рванул на финише этот беговой поросенок.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
— Томас, нам пора. — Лоис вывела меня из задумчивости.
— Опять у тебя накурено!? — жене удалось отвратить его от бутылки, но вот за табак она только корила по-доброму.
— Я уже иду, дорогая. — я затушил трубку. Выбил её, протер и положил рядом с тампером в шкатулку. Встав, я отнес шкатулку на стол и подошел к окну. Хотелось взглянуть на толпу. Да и кабинету нужен был свежий воздух.
Вечерело. Но летнее солнце всё ещё заливало ступеньки Сената, где перед трибуной на лавочках уже рассаживались гости праздника. Двадцать пять минут до семи. Перед дверьми Сената уже собрались гости. Флотский министр Дэниелс беседует с Колби. Накануне вроде удалось вразумить этого «вестника мира» и он теперь сверяет выступление с военным моряком. Первая леди не придет, и моя Лоис, как положено жене, сядет по правую от меня руку. Что ж, не буду заставлять любимую ждать. Пропустив супругу вперед, я вышел из кабинета. Она взяла меня под ручку, и мы пошли к лестнице.
Спустившись, нам пришлось задержаться за парадно наряженной в цвета флага трибуной. С коллегами по сенату и кабинету мы сегодня успели поздороваться, а вот заглянувших на огонёк полковника Хауса и доктора Баруха с супругами непременно надо было поприветствовать обстоятельно. Хорошо, что у нас Вашингтон, а не Рим или Византия, а то бы ещё час представлялись и раскланивались. Но наши искренние собрания и шествия лучше любых напыщенных монархических «выходов» и «парадов».
Распорядитель пригласил всех на трибуну. Мы, не спеша, не присаживаясь, разошлись по своим местам. Оркестр морской пехоты заиграл «Звёзды и полосы навсегда». Мы дружно затянули национальный марш, перед трибуной все встали и запели с нами:
Пусть военная нота с триумфом плывет, И свобода, поднявши могучей рукою В канонаде оваций наше знамя несёт, Гордый стяг над Закатной землею. Символ храбрых и верных, Не даёт он тиранам защиты… Красный и белый, и звёздно-голубой Щит свободы и надежды … Оркестр и хор смолкли, все расселись по скамьям.
У меня сегодня главная речь. Но начнет всё приветственный адрес от Президента. Тумолти — личный секретарь Вильсона здесь, но письмо зачитает не он и не я, а председательствующий на митинге Луис Браунлоу. Вот он уже, волнуясь, выходит к трибуне.
— Президент Вильсон просил меня зачитать его послание: «Я всем сердцем желаю, чтобы я мог присутствовать на митинге лояльности Флагу. Но я буду незримо присутствовать сердцем, вопреки обстоятельствам, не позволяющим мне присутствовать воплоти…»
Вашингтон, округ Колумбия, САСШ,
WASHINGTON Н ERALD № 4977, понедельник 14.06.1920г.
«Наш флаг закрывает полмира и как маяк свободы светит для всех!»
Сегодня у восточной лестницы Капитолия состоялось торжественное празднование национального «Дня Флага». После обращения президента Вудро Вильсона яркую речь произнес вице-президент Томас Р. Маршалл. Стенограмму выступления мы публикуем для наших читателей.
