Но, главное всё же, это подготовка к голоду. Лучше уж грибы, чем лебеда. Да и грибы с лебедой лучше, чем ничего.
Делалось всё, что только возможно. Деревня насыщалась техникой и сельхозинвентарём. Агрономы, трактористы, механики и прочие механизаторы. Удобрения. Всё остальное. Но явно не хватало. Всего не хватало. Но, мы прорвёмся. Иначе…
Стук в дверь.
Устало:
— Да!
Фрейлина Любушка Орлова сделала придворный книксен:
— Государыня, княгиня Емец-Арвадская по вашему повелению.
Маша кивнула:
— Да, Любовь Петровна, просите.
В дверях показалась верная Натали. Когда-то очень давно, целых почти три года назад, она впервые познакомилась со своей фрейлиной. Тогда всего лишь поручиком Сил Специальных операций генерала графа Слащева. Героиня и звезда многих балов, скандалов и спецопераций, в том числе и тех, что перевернули Великую войну. Множество орденов и медалей. Потупившийся скромный взгляд. И именно она решительно вытянула тогда Машу из прострации и хандры, вытащив Императрицу на стрелковый полигон, именно она всегда была рядом во времена тревог и заговоров, всегда была готова за свою Императрицу не просто убить и зарезать любого, не просто умереть за неё, но и стать верной спутницей своей Госпожи. Стать её самым доверенным лицом. Лицом, всегда говорящим правду Императрице.
— Что скажешь, Натали?
Секундная пауза.
— Вы устали, Ваше Величество. Ваши придворные вам молчат, но это горькая правда. Вы плохо выглядите. Вам нужен отдых.
Маша трёт глаза.
— Я знаю, Натали. Токсикоз, да и работы много. Как, впрочем, и всегда. — Царица невесело усмехнулась. — Только вот не говори мне о том, что нужно поехать на воды и там отдохнуть. Куда я поеду с этого райского Острова? В Романов-на-Мурмане? Во Владивосток?
Княгиня хмуро пожала плечами.
— Я не знаю, Ваше Величество. Если будет на то ваше благоволение, я подыщу для вас отличное место отдыха на Средиземном море.
Царственный скепсис.
— Нет, Натали, мы и так в Средиземноморье. А дела от меня никуда не денутся даже там. Итак, что у нас с делами?
Княгиня Емец-Арвадская, в девичестве потомственная дворянка поручик ССО Наталья Николаевна Иволгина, склонила в поклоне голову и раскрыла папку.
— Государыня. Отчет, в том числе и финансовый, о деятельности женских организаций в Европе, США и Латинской Америке подготовлен и Вашему Величеству остается лишь пожелать с ним ознакомится.
— Позже, Натали, позже. Что там, если двумя словами?
Кивок.
— Ваше Величество, в Европе всё довольно неплохо. Женские газеты пользуются популярностью, манифестации за права женщин проходят регулярно, там, где это необходимо, мы ведём работу в части предоставления дамам прав, равных с мужскими, в том числе и избирательных прав.
Маша слушала, кивала, задавала вопросы, уточняла. Только несведущий человек может подумать, что это ерундовый вопрос взбесившихся барышень. Точно так, как в далеком будущем «демократии» разыгрывали карту «прав человека», так и в этом времени Россия разыгрывала накопившееся взрывное недовольство женщин по всему цивилизованному миру относительно ущемления своих прав. И пусть какие-нибудь ткачихи пока и молчали в свою тряпочку, ограничиваясь какими-нибудь забастовками, то вот высшее общество и средний женский класс уже не были готовы мириться с таким положением вещей. Они требовали ПРАВ.
— И, пока главным слабым регионом для нас являются Соединенные Штаты Америки. Суфражистки там очень сильны, но Лига женщин-избирательниц прочно держится Керри Чапмен Кэтт. Она же возглавляет Интернациональный суфражистский альянс, и мы пока не взяли верх в этой организации.Радикалы же из Национальной женской партии финансируются и контролируются Альвой Белмон бывшей женой Уильяма Кассема Вандербильда. Она наш союзник, но полностью самостоятельна. Нам же нужна там фигура уровня синьоры Доленс из Рима…
* * *
Нью - Йорк . САСШ . The New York Times. 11 июня 1920 г.
Платформа принята на позициях Анти-Вильсоновской лиги; "Моя победа", говорит Джонсон…
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
Специальный репортаж со съезда Республиканской партии.
ЧИКАГО, 10 июня. Замечательная способность Республиканской партии, собравшись вместе гармонизировать горькие разногласия и преодолевать препятствия на пути партийной солидарности, сегодня была продемонстрирована снова. Партия, представленная в своих избранных делегатах на съезде, сегодня вечером объединена, но она объединена на основе компромисса, который оставил след неудовлетворенности.
Различия между главными фракциями республиканцев по Стокгольмскому миру, Международному суду, Польше и Японии были скорректированы, и конвенция сегодня вечером официально приняла свою предвыборную платформу.
В результате Республиканская партия сделала «американизм», нейтралитет, Международный банк послевоенной реконструкции и Международный трибунал первостепенной проблемой президентской кампании. Отныне это чистая борьба между принципом президента Вильсона об урегулировании международных споров через сотрудничество наций и принятым республиканским съездом сегодня вечером принципом, что Соединенные Штаты, исключая патронат над странами Америки, должны держаться в стороне от участия в мировых делах. В этом республиканцы видят и решение проблем в экономике, в которых они винят самочинно втолкнувшего Штаты в Европейскую войну Вильсона.
Неспособность республиканцев включить в свою платформу какую-либо позицию, касающуюся ирландской свободы, была жестоким ударом по ирландским лидерам в Америке. Особенно горько было Имону де Валера, президенту ирландского республиканского правительства, который видел всё сам и до последнего не мог поверить в это.
Вашингтон, округ Колумбия, САСШ, Капитолий. 11 июня 1920г
— Дэвид[287]! Рад тебя видеть! — вице-президент встал и вышел из-за стола, определяя неформальность общения. Вошедший был заметно выше его и шире в кости. Но по возрасту, да и в государственной иерархии преимущество было у хозяина кабинета. Однако, Маршалл хорошо знал своё действительное место. Впрочем, он всегда считал, что работает главой Сената, потому вошедший никогда не работал под его руководством. До вчерашнего дня.
-Томас, здравствуй! Я тоже рад встрече,— в голосе министра казалось было меньше радушия, но чувствовалось легкое замешательство от столь артистичного приема. Мужчины обменялись рукопожатиями, и вице-президент показал на два кожаных кресла.
— Проходи, присаживайся -
Приглашающий жест скорее был направлен на стоящий между двумя кожаными креслами сигарный столик, но Дэвид мысленно продолжил движение руки и решил, что ему предлагают сесть слева, на традиционное для гостей место. Хьюстон раньше не заходил в кабинет председателя Сената, а на общих встречах слева всегда сидел Маршалл. Понятно, что слева не от него Дэвида Хьюстона, а слева от президента.
— Садись, садись, — хозяину кабинета ещё раз пришлось поторопить гостя. Дэвид, наконец, сел.
— Всего два месяца был в Европе, а уже думаешь сколько раз нужно снимать передо мной шляпу? — пошутил Томас. Министр поёжился — Маршал славился умением остро шутить.
— Я оставил её в гардеробе, — попытался парировать Хьюстон.
— Оу! Вижу: съездили вы хорошо! — уже искренне улыбнулся Томас.
— Да, Хэлен понравилось, — уже более расслаблено сказал Дэвис.
— Кофе? Сигару? — Маршалл начал прощупывать ожидаемую гостем длительность договора.
— Кофе. Но и от запаха табака я не откажусь, — уточнил Хьюстон, он бы и от виски не отказался, но знал что Маршалл уже давно не пил.
— Хелен в Москве понравились эти ароматические сигариллы с фильтром, я закурю их если не возражаешь? — как бы извиняясь, переложил ответственность на супругу Дэвис.
