* * *
Нью-Йорк, САСШ. Особняк семейства Б. Баруха. 10 июня 1920г.
— Берни, ну хоть ты скажи, наконец, ей! — с этими словами, распахнув дверь кабинета, на пороге возникла жена.
— Энни, ну что у вас опять случилось? — Бернард добродушно отложил в сторону биржевые сводки. Вообще-то жена раньше никогда не позволяла себе без стука входить в кабинет: сама звонила или стучала, а чаще посылала слуг. Но после весенней поездки Сайлинга в Россию многое изменилось. Младший брат взял в турне не только свою жену с детьми, но и напросившуюся двадцатилетнюю племянницу. После возвращения дочь изменилась, и каждый день росло напряжение между ней и матерью.
Энни была образцовой женой, на людях кроткой и учтивой, но он знал силу её характера. Белль же всегда была своенравным ребёнком, но уважала родителей, подчинялась ему, слушала мать, подражая Энн до поры как примеру. Впрочем, он всегда был умеренно строг, и чаще потакал капризам дочери, видя в них шанс, раскрыть её таланты. Увлечение Белль конным спортом, охотой или рыбалкой не было чем-то удивительным для женщин их круга, как и желание сесть за руль автомобиля или штурвал самолета. Они могли позволить себе и своим детям такие увлечения. Но он уже давно видел, что, в отличие от сверстниц, и той же Энн, для дочери это не был просто шик или приятная забава. Она всегда стремилась быть лучшей и соревновалась исключительно с мужчинами, не делая себе поблажек, но и не выказывая никакой женской солидарности.
— Белль, оставляет нас! –
— Энни, ей уже скоро двадцать один, и она будет совершеннолетней.
— Берни! Она девушка. Из хорошей семьи. И хочет одна уехать за океан. И учиться в этом новомодном Константинопольском университете!
— Да? Похвально. На кого же?
— Пап, я хочу поступить на медико-биологический факультет! Продолжу дело дяди Германа и деда — подошедшая Белль подала голос из-за спины матери. Барух посмотрел на жену.
— А ты спроси: у кого она хочет учиться! — язвительно вспылила Энн.
Бернард чуть склонил голову и поднял правую бровь, вопросительно посмотрев на дочь.
— Я хочу поступить на курс профессора Гедройц — спокойно ответила Белль.
— У Веры Гедройц, Бернард! У этой, у этой… — жена мучительно подбирала слово.
Бернард поднял руку.
— Я знаю, дорогая! — Причем практически всё, уже мысленно добавил он. Перед встречей с Михаилом на Мраморном острове ему представили подробную справку о каждом в царском окружении. И уж биографию врача дважды спасшего императора обеих империй его агенты изучили вдоль и поперек.
Дело принимало неожиданный оборот. Он и его компаньоны, конечно, искали подход к Михаилу. Он был тайной для тех, для кого не было в мире тайн. И подход через врача был веками проверен. Но Гедройц… Михаил был странно безразличен к её манере изображать из себя мужчину, относясь к этому, как писали информаторы, «как к обыденности». При этом она не входила в ближний круг, хотя возможно знала что-то. Император мог что-то в бреду и наговорить. Свой человек рядом не помешал бы. Но дочь…
До не давнего времени, молодая волчица знала только свой прайд. А теперь она, похоже, увидела широту прерий, и её больше не устраивал прежний, родительский мир, она повзрослела, захотела строить свой, где её будут ценить саму по себе, признавая её право личной охоты.
Пауза явно затянулась. Белль стояла в проеме двери, супруга сидела с набухшими глазами в кресле.
Вот зачем это сейчас ему! Месяц ушел на то, чтобы не дать двум Джонам (Моргану и Рокфеллеру) сцепиться как бульдогам после взрыва на Уолл-Стрит. А шакалам газетчикам до сих пор приходится костями и палками объяснять, чтоб молчали о болезни Президента до времени. А тут ещё и в семье… Впрочем, об этом можно подумать и завтра. Может быть, ещё нужно будет благодарить Яхве, за подаренные возможности.
— Успокойтесь! До поста я решу этот вопрос. — ровный голос Бернарда Баруха не допускал возражений.
* * *
ИМПЕРСКОЕ ЕДИНСТВО РОССИИ И РОМЕИ. РОМЕЙСКАЯ ИМПЕРИЯ. МРАМОРНОЕ МОРЕ. ОСТРОВ ХРИСТА. РЕЗИДЕНЦИЯ ИХ ВЕЛИЧЕСТВ. 10 июня 1920 года.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
Маша устало откинулась на спинку кресла. Толку с того, что оно вращается, как офисные кресла из будущего? Разве сильно меньше устаешь? Может делать пока не умеем?
Опять вдалеке от мужа. Почти две тысячи километров разлуки. Тяжело. Он нужен в Москве. Ей там плохо. Токсикоз. Паршиво.
Очередной день с отчетами, планами и прочими документами. И почему обыватель считает, что жизнь Императрицы — это сплошные балы, увеселения и прочие развлечения? Когда она в последний раз была на настоящем балу? В Риме, в русском Палаццо Венеция, в далеком 1917 году? Она уж и не помнит точно, если честно.
Царица с ненавистью посмотрела на папку с заголовком: «Отчёт о мерах по подготовке средней полосы России к увеличению сбора пищевых грибов». Должна ли этим заниматься Императрица двух Империй? А чем она должна заниматься? Балами? Светскими сплетнями? Театральными постановками? Изучением скандалов в высшем обществе? Детьми, в конце концов?!
Маша невесело усмехнулась. Да, хорошо бы. Но Миша говорит, что в следующем году случатся страшный голод и засуха. В его истории погибли миллионы подданных. И речи не могло быть о том, чтобы пустить ситуацию на самотёк. Муж готовится к большой войне. Она готовится к великой засухе. Раз уж вышла замуж за попаданца, то, как говорит народная пословица, тяни гуж и не говори, что не дюж. Впрочем, когда она выходила замуж, она никак не могла знать о том, что будущий муж — попаданец из далёкого будущего, хотя, это и всё равно уже. Спроси её сейчас о том, вышла бы она за Михаила замуж, она бы лично убила любого, кто в этом бы усомнится. Она не просто без ума влюблена в собственного мужа, но и считает его одним из величайших людей за последние тысячи лет. Женщины имеют свойство тянуться нутром своим к выдающимся мужчинам, даже не зная об этом. И ей повезло найти своего МУЖЧИНУ и своего ВОИНА.
Носить в себе его третьего ребёнка, присматривать за своими детьми и его двумя старшими сыновьями, следить за выходками своей младшей сестры, которая учится с сыновьями Императора в одном классе в легендарном Звёздном лицее, рулить огромным количеством социальных, образовательных и медицинских вопросов в Ведомствах Императрицы Марии, и… заниматься грибами.
Смешно? Или ирония?
Вообще же, тема грибов, с точки зрения интересов Империи, была весьма интересной. Это и раньше было весьма и весьма, а уж сейчас... В Империи, которая раскинулась от Балтики и до Тихого океана, от Северного Ледовитого и до Средиземного моря, а, по факту, и до Индийского океана. Империи, в которой 195 дней в году являются для большинства населения постными, а значит, большинству подданных мясо есть нельзя, со всеми вытекающими запросами в части рациона. Тут одной брюквой не обойдешься. В Империи, в которой два года подряд предстоит неурожай и каждый продукт на вес золота, в том числе и грибы.
Да, развёрнуты целые плантации, гигантские теплицы по выращиванию тех же шампиньонов, но этого всего слишком мало. Огромное количество губерний, где лесов или просто нет, или они настолько жалки, что нельзя вот так собраться всей деревней и пойти в лес по грибы, запася не только себе на сезон, но и на продажу, да так, чтобы вырученных денег общине хватало на всё про всё. Для всех этих нелесных губерний грибы знакомы исключительно в купленных на ярмарке бочках или в виде нанизанных на нитку в сушёном виде и купленных там же.
Кроме того, все эти опята, белые грибы, шампиньоны и прочие подберёзовики с лисичками — отличный экспортный продукт. Та же Германия готовы закупать российские грибы просто в огромных количествах, консервируя их и продавая в третьи страны. Конечно, русские купцы и промышленники пытаются перехватить инициативу и наладить собственное производство, но пока это не так просто. Хотя, Миша и щедро вкладывает деньги в развитие этого направления.
