из последних сил, Арлинг тоже не мог.
Путь до реки показался вечностью. Перемазавшись в меду, Арлинг с Хамной также притянули к себе обезумевшую мошкару, поэтому залезли в воду вместе с Альмас, которая находилась почти без сознания. У нее опухло лицо и руки, но пытка только началась, и серьезных травм она не получила. Холодная вода с трудом смывала липкую сладость, Регарди же удивился, ощутив под пальцами тяжелые цепочки, ожерелья и серьги на теле Альмас. Девушку нарядили, словно на свадьбу, и даже в волосы были вплетены золотые цепочки. Легкое платье из шелка не могло защитить ни от холода, ни от кровососущих насекомых, но вместе с украшениями оно говорило о многом. Если бы Альмас пытали или казнили, ее бы привязали к дереву голой, и уж точно без драгоценностей. Арлинг не был уверен в чувствительности пальцев своей единственной руки, но, кажется, он узнал бриллианты.
— Холодно, Хамна, — шептала Альмас, цепляясь за наемницу. — Что же ты такая нерасторопная? Совсем меня застудишь.
Арлингу показалось, что кучеярка скрипнула зубами, но возможно, Хамну саму начинало колотить от холода. Регарди всегда любил воду, скучая по ней в Сикелии, но ее обилие сейчас не радовало. По какой причине бы Альмас ни оказалась у дерева в лесу, задерживаться им тут не стоило. Даже на то, чтобы заново просушить одежду.
— Нужно к людям, — предложил он единственный пришедший на ум вариант.
— Да, — согласилась Хамна, с трудом вытаскивая себя и Альмас на берег. Силы у наемницы явно заканчивались. — По крайней мере, можно теперь не ломать голову, где взять денег на еду и оружие. Вот зачем нам нужно было идти к твоему шаману.
Регарди промолчал, терзаемый другими догадками. Если допускать мысль о том, что он может вернуть то, чего больше нет, с помощью божественных сил или магии, стоило поверить и в знамения. Кому нужнее была эта встреча — Альмас или ему? Несмотря на трудное положение девушки и смертельную угрозу, ответ не представлялся Арлингу очевидным.
Еще какое-то время они потратили на то, чтобы снять с Альмас драгоценности. Сначала Хамна набила ими свои карманы, потом заворчала, что с ними она стала тяжелой и неповоротливой, как беременная ослиха, затем придирчиво оглядела Арлинга, рубашка которого не только не имела карманов, но и зияла дырами. Не церемонясь, наемница оторвала большой лоскут от подола Альмас, завернула в него украшения, как в платок, и привязала к поясу Регарди. Намек был понятен, и Арлинг возражать не стал. За безопасность в их маленьком отряде теперь отвечала Хамна, ему же отводилась роль носильщика.
Нехебкай угрюмо молчал, ветер стих, река, по мере того как они спускались с гор, тоже становилась тише. Альмас шла сама, хоть и повисла на плечах Арлинга и Хамны с опущенной головой. Повеяло морем, и Регарди почувствовал, как отпускает напряжение, навалившееся на него в ущелье. Он еще не был готов к сагуро — ни к Сторму, ни к Салуаддин, ни тем более к Тысячерукой.
— Мне в город нельзя, — вдруг прохрипела Альмас, и Арлинг остановился, давай ей и себе передышку. Все трое, не сговариваясь, опустились на тропу, которая ощущалась под ногами. Еще недавно к шаману по ней ходили целые толпы: трава утоптана, камешки вдавлены, ветки боковых зарослей поломаны.
— Тут роща будет, за ней старая ферма Ландерса, — продолжила Альмас шепотом. Кажется, на большее сил у нее не было. — Хорошо, если он уже уехал. У него в доме можно отдохнуть. На вас посмотришь, так и в конец света, о котором сейчас все болтают, поверить несложно.
— Ты узнаешь меня? — осторожно спросила Хамна. — Кто так с тобой?
— А, — махнула рукой девушка. — Долгая история. Да как же тебя не узнать. Ты уже убила младшего Аджухама? Помню, мы с тобой на этом расстались. Ну а что касается тебя, Арлинг, то думала, что хуже, чем в тех горах, ты выглядеть не сможешь. Однако с твоим занятием потерять всего одну руку, считай, везение. А вот вы двое вместе — это удивляет. Впрочем, все удивительно. Например, то, что я жива.
— Можешь не благодарить, — сухо ответила Хамна, проигнорировав колкость насчет Аджухама. — Роща и ферма далеко? Почему этот Ландерс должен уехать? Сама идти сможешь?
— Не смогу, — покачала головой Альмас и потянула верх руки, чтобы ее подняли на ноги. — Те драгоценности, что вы с меня сняли, не мои, но будем считать, что я вам заплатила. Можете забирать их все. Дотащите меня до фермы, а там я уже сама. Почему старый Ландерс должен уехать? Потому что не дурак же он все-таки. Хоть и сволочь. Видел меня в лесу, да испугался арваксов. Войска на подходе, отсюда все бегут, кто в рабство не хочет.
Много, очень много вопросов было у Арлинга к Альмас, но он велел себе заткнуться и просто передвигать ноги. Что-то подсказывало: отдых будет еще не скоро, а значит, силы нужно было беречь, тем более что их оставалось немного.
Настороженно спящий город, притихшее море и огороженный частоколом дом Регарди почувствовал сразу, как они вышли из березовой рощи. Ночная прогулка по далеким землям давно забытой родины измотала его настолько, что хотелось думать только о ночлеге. А между тем мысли терзала Магда-Салуаддин, лежащая где-то на дне ущелья, Сейфуллах с кучеярами, ушедшие в неизвестном направлении, и собственное неопределенное будущее. Где он, зачем он, куда он? И еще Регарди по-прежнему думал, что войны вокруг него — чужие, его не касающиеся. Так ли было на самом деле?
К дому они подошли в середине ночи, до рассвета оставалось еще часа три. То ли Арлинг привык к холоду, то ли тело переходило в иную стадию выживания, но поднявшийся ветер беспокоил разве что мыслями о Сторме. Забравшись на ворота, Хамна разведывала обстановку недолго. Кое-что Арлинг и сам уже понял. Во дворе стоял груженый фургон, пара лошадей отдыхала в конюшне, ни собак, ни другого скота слышно не было, хотя дух навоза еще витал в воздухе. Люди собирались уезжать поутру.
С холма, где расположилось хозяйство, наверное, был виден город, который шумел в голове Арлинга отдаленным гулом костров на смотровых башнях, но Хамна решительно заявила, что оставшуюся часть ночи они проведут на чердаке дома, так как Арлинг еще час пути без отдыха не выдержит. Регарди задумался, где скрывалась правда — была ли настолько измотана наемница, что захотела найти удобный предлог в виде безрукого слепого, либо настолько плохо выглядел он сам. Убедив себя, что с Сейфуллахом все-таки оставались ученики имана,
