диссонанс, а когда вышли из машин, казалось, будто их прокрутили в центрифуге: ноги подкашивались, лица бледные, волосы растрепаны.
Видимо, инструкторы решили не просто научить нас водить, а сразу показать, как жизнь проносится перед глазами на безумной скорости, и припугнуть нас хорошенько. Они хотели донести мысль, что экстремальное вождение — это не гонки в видеоиграх, где можно перезапустить уровень в любой момент. Наша небольшая поездка в начале была лишь затравкой, чтобы мы осознали всю серьезность ситуации и задумались: стоит ли гнать на полной скорости по городским улицам, рискуя превратиться в звезду новостей с заголовком «Юный миллионер не справился с управлением»?
Один за другим студенты выкатывались на трассу: кто на собственном шикарном авто, кто на учебных машинах, дребезжащих, как старые чайники. Я тоже собирался прокатиться на своей ласточке и, пока ждал своей очереди, заметил кое-что интересное…
Виконт Клесов — парень тихий, в учёбе неплох, но в компании не отсвечивает, и общается разве что с учебниками. Видимо, его главная цель — получить диплом и смыться отсюда побыстрее. Его Род-то беднее студенческой столовой, наверняка надеются, что он их из нищеты вытащит. Не даст, так сказать, фамильному гербу покрыться ржавчиной.
И вот к нему подваливает парочка наших «доблестных» однокурсников, и один из них, протирая зеркала на своей блестящей тачке, заявляет:
— Слышь, Клесов, — начал он язвительно, — а давай на косарь поспорим, кто быстрее круг проедет?
— Не хочу в спорах участвовать, — смутился Клесов и промямлил, глядя в землю.
— Чего нет-то? — подначил его приятель, поправляя свои дорогие очки. — Ездить не умеешь, что ли?
— Умею, — тихо ответил Клесов. — Отец меня научил.
Но эти двое не отставали, как назойливые мухи, не давая ему прохода и продолжали давить. Одним из этих «умников» оказался Аракчеев — наш местный герой парковки. Именно он собирался стать соперником Клесова в заезде. Он подошёл ближе, широко улыбаясь, и поднял ставку до десятки, красуясь перед однокурсницами, хихикавшими в сторонке.
— Слышь, Аракчеев, — не выдержал я этого спектакля. — Харе выпендриваться! Садись уже в машину, не задерживай народ.
Он обернулся ко мне, прищурившись.
— О, Добрынин, а ты чего вылез? Решил геройствовать, как всегда?
— Осторожнее со словами, а то можно и получить в бубен, — парировал я с улыбкой.
— Ладно, ладно, чего сразу драться, — отмахнулся он, делая вид, что шутит. Но видно было, что ему ни капельки не страшно. И добавил: — Давай, можешь вместо него выйти. А то заступился за бедняжку и стоишь в сторонке.
— Без проблем, — ответил я без промедления.
— Но учти, я на своей ласточке буду, — Аракчеев похлопал по капоту своего сверкающего спорткара, будто это его верный боевой конь.
— Мне-то что? Я тоже буду на своей, — отозвался я.
— Давай ставки по десятке? Или ты, граф, не готов рисковать? Или это для тебя слишком много? А то слышал, что графы нынче мельчают, — ухмыльнулся он с подковыркой.
Только я собрался ему ответить, как ко мне подбежала Маша и потянула за руку в сторону. Ну, как потянула: с места ей меня не сдвинуть, так что я сам сделал пару шагов.
— Добрыня, давай лучше мне десятку отдашь, честное слово, чем проиграешь этому павлину. И машину возьми учебную, — затараторила она.
— А с чего ты взяла, что я проиграю? — приподнял я бровь.
— Если тебе твоя тачка надоела и хочешь её расколотить, то я найду ей лучшее применение, — подмигнула она хитро.
— Не съезжай с темы, мелкая.
— Просто забочусь о твоём имуществе, — развела сестра руками, притворно невинно. — По-моему, тебя даже отец не научил ездить, как следует, так что шансы невелики.
— Вообще-то, научил, — возразил я.
— Ага, два раза показал, как на педальки нажимать, и всё.
Кхм… А вот тут Маша полностью права, но она кое-что не знает.
— А вот инструктора, которых наняли для Гриши, меня обучили, — улыбнулся я. — Ему было скучно ходить одному, так что я составил ему компанию. А вы даже не интересовались, куда я пропадаю по вечерам. Так что победа будет за мной.
— Эх, десятка прямо из-под носа улетает, — вздохнула она, закатывая глаза.
Я достал из кармана косарь и протянул ей:
— Иди купи мороженого после гонки.
Маша ловко спрятала купюру в сумку и, смеясь, крикнула:
— Давай, братуха, ты всех сделаешь! — и чуть тише добавила: — Сделала всё, что было в моих силах.
Я усмехнулся: что ж, поддержала меня при всех, и то ладно. Поблагодарив её, я заметил, что мелкая собиралась уйти на своё место, но тут мне в голову пришла мысль. Я схватил её за руку.
— Подожди.
— Эй, косарь не верну, сам понимаешь, — хитро улыбнулась она. — У нас тяжёлые времена, род в состоянии войны. А я молодая девушка, и деньги нужны. Ты же не хочешь, чтобы я работала и занималась тяжёлым физическим трудом? — Она скорчила жалобную гримасу.
— Хочешь ещё пятёрку сверху косаря?
— А кто не хочет? — её глаза загорелись, как фонари на взлётной полосе.
— Выведи из себя Аракчеева, как ты умеешь это профессионально делать. Чтобы он ставку как можно сильнее завысил.
— Блин, а если он скажет больше пятидесяти тысяч? У тебя же нет столько? — мелкая пронзительно прищурилась.
— Неважно, если что, займём. Сделай это для меня, пожалуйста.
— Хорошо, так и быть, ради любимого братика постараюсь. Готовь кошелёк.
— Сначала дело, потом деньги, — похлопал я её по плечу.
Недолго думая, я направился к машине, и что-то подсказывало мне, что ей хватит времени выполнить свою задачу.
Буквально за пару минут я управился и пригнал машину на место. Стоило мне только ступить на асфальт, как я увидел Аракчеева, несущегося ко мне на скорости. Он был красным, как рак, и ещё издали выкрикнул:
— Я отказываюсь за десятку с тобой гоняться, слышишь! Да мне за такие деньги даже стёртые покрышки и топливо не окупить!
Молодец мелкая всё же: сработала, как надо, кто бы сомневался. А где она сама? А, вон, идёт следом за Аракчеевым, и вид у неё немного виноватый, но на лице сияет улыбка.
— Извини, братец, кажется, я перестаралась, — прошептала она мне на ухо.
Любопытно, однако,
