– Смотри!
И бросил на стол несколько фотоснимков. Игорь снимки взял, вгляделся. Узнал гору, на которой был несколько дней назад.
– Нет на горе и вокруг нее никакой активности! – раздраженно сказал майор.
– Я сказал только то, что видел, товарищ майор! Немцы подвозили взрывчатку на грузовиках ночью. А снимки сделаны днем. Стало быть – остерегаются.
– А почему поляки из Армии Людовой ничего не обнаружили?
– Пусть к колючке подойдут, там минное поле. Небось в бинокль наблюдали и днем?
– Ладно, проехали. О горе забудь.
Игорь вышел. Получается – не верят ему.
Месяц прошел в вылазках в неглубокий тыл врага. Командование требовало языка, да не рядового солдата. По всему чувствовалось – готовится наступление. В наши тылы завозили боеприпасы, подтягивали свежие стрелковые дивизии, артиллерийские батареи. Причем переброску в иные дни производили даже днем. Прошли те времена, когда в воздухе господствовала немецкая авиация. Сейчас наши истребители не давали шанса вернуться немецкому авиаразведчику, хотя он всегда летал с сильным прикрытием. Но у наших эскадрилий появились новые модификации самолетов, выросло их количество, у пилотов возрос боевой опыт.
Первый Белорусский фронт перешел в наступление 12 января 1945 года. Началась Висло-Одерская операция. 13 января началась Восточно-Прусская наступательная операция 2-го и 3-го Белорусских фронтов.
Против Первого Белорусского фронта, в армии которого служил Катков, действовала девятая немецкая армия, главной броневой силой которой был 40-й танковый корпус. Несмотря на сильное сопротивление, 47-я армия форсировала Вислу и подошла с северо-запада к Варшаве, 61-я армия вышла к столице Польши с юго-запада. Немцы в городе оказались под угрозой окружения. Первая гвардейская танковая армия 16 января заняла Нове-Място, 69-я армия захватила Радом, а 33-я армия вышла к Шидловцу.
Гитлер отдал приказ оборонять Варшаву, но 17 января немцы стали покидать столицу. А дальше почти каждый день немцы стали оставлять города. В сводках звучали – Радом, Томашув, Лодзь, Познань, Мезеритц. Фронт вышел к Калишу. Резервов у немцев, чтобы остановить русские дивизии, не было. Командование вермахта снимало с западного фронта наиболее боеспособные части и перебрасывало их на Восточный фронт. Да и как не пугаться, если от Познани до Берлина всего двести километров?
Пока вперед продвигались ударно-штурмовые группы, пленных было полно. Немцы сдавались подразделениями, наши переводчики не знали отдыха. В один из дней, когда разведка бездействовала, Игоря вызвали в разведотдел. Игорь полагал – задание дадут. Майор Гуков сказал:
– Наши почти всю Польшу заняли. Давай-ка съездим к твоей горе, проверим.
Был бы приказ. Выехали на «Додже». В кабине с водителем Гуков, в небольшом кузове Игорь и двое автоматчиков. На дорогах пошаливали недобитые немцы, пытающиеся поодиночке и группами выйти к своим, аковцы, да и просто бандиты, дезертиры. Игорь обстановку знал, даже подумал – маловато людей. До горы добрались без происшествий. Никто не обстрелял, не подорвались на мине. Подъехали по грунтовке. А никакой штольни нет. Осыпавшаяся порода, камни. Хотя вокруг горы, немного выше подножия идет колючая проволока.
Майор в сопровождении Игоря к породе подошел. На пыльной после взрыва дороге никаких следов нет.
– Говоришь, шахта наверх выходила? Пойдем, проверим.
Поднимались осторожно, впереди Игорь. Небольшой бугорок земли, где могла быть мина, обходил стороной. Гуков шел за ним след в след. Когда камни пошли, полегче стало, под камень-валун мину не спрячешь. Добрались до вершины.
– Показывай.
Игорь не сразу, но обнаружил замаскированный вход.
– Тут! – и толкнул сапогом.
Майор тщательно осматривать стал, обнаружил края. С виду – каменистая почва, кое-где трава растет.
– Без специалистов и инструмента не вскроем, – сделал вывод Гуков. – Документы прятали?
Игорь плечами пожал. Откуда ему знать?
– Завтра дам саперов и машину. Пусть ломами долбят или взорвут, а посмотреть надо, – сделал вывод майор.
– Фонари еще нужны, мощные, как у железнодорожников.
– Будут фонари, – буркнул Гуков.
На следующий день отрядили троих саперов, с кирками и ломами, ящиком взрывчатки. Кроме саперов еще лейтенант Синюгин из разведотдела. А еще трое автоматчиков. Когда все поместились в крытом «Студебеккере», Игорь поинтересовался у саперов:
– Миноискатель взяли? Там надо еще проход в минном поле сделать.
Оказалось – майор не сказал. Сбегали за миноискателем и флажками. Мину лучше обозначить или подорвать на месте, немцы противопехотные мины на неизвлекаемость ставили.
Наконец поехали. Игорь с Синюгиным в кабине, она у «студера» трехместная. По прибытии на место саперы проход в минном поле проделали. Найдя мину, устанавливали рядом токовую шашку и подрывали. Проход обозначили флажками. Вверх пошли сапер с инструментом и взрывчаткой и лейтенант с Игорем. Автоматчики остались у грузовика.
Вход инструменту не поддавался. Кирка и лом от камней отскакивали.
– Рвите! – приказал лейтенант.
Саперы обложили по периметру крышку шахты, подожгли бикфордов шнур, укрылись в расселине. Бабахнуло здорово, каменная крошка не хуже осколков снаряда разлетелась. Выждали, когда рассеется пыль и дым, подошли, присвистнули от удивления. Вниз вела шахта метра три диаметром. И железная лестница, видна верхняя и следующая площадка, все остальное ниже в темноте. Лейтенант выбрал одного из саперов.
– Бери фонарь, спускайся. Задача – обнаружить мины, если таковые имеются.
Немцы мастаки минировать склады и прочие схроны. Когда сапер добрался до первой железной площадки, лейтенант взял фонарь, полез за сапером. Хотя он не приказывал, Игорь стал спускаться за ним. Воздух в шахте спертый, пахнет сгоревшим толом. Чем ниже, тем темнее. Шахта шла ниже и ниже. Игорь чертыхался про себя. Он-то зачем полез? Вниз спускаться еще ладно, а наверх? Потянуло трупным запахом, показался боковой штрек.
Лейтенант с лестницы в штрек посветил фонарем и отшатнулся. Выбравшись, сказал:
– Куча трупов.
– Военнопленные?
– Не, поляки или немцы, в цивильном и не худые.
– Строителей постреляли, концы в воду прятали.
– Спускаемся.
Спустились на пролет ниже, снизу голос сапера:
– Погодите, тут растяжка, обезврежу, сигнал дам.
Синюгин с Игорем из шахты в боковой тупичок зашли. Если сапер ошибется, на лестнице от ударной волны и осколков не скроешься. Сапер возился долго, не менее получаса. Лейтенант его не торопил, саперу под руку указания давать – может плохо кончиться. Мины требуют обращения бережного, неспешного. Сапер не молод, лет сорока пяти дядька, сам соображает.
Почему-то считается, что в Красной Армии служили молодые, между тем средний возраст военнослужащих был тридцать девять лет. Войну выиграли не молодость, а зрелые мужики.
Наконец сапер крикнул:
– Можете спускаться.
Когда Синюгин и Игорь спустились, сапер показал две мины.
– Одна на растяжке была, вторая у двери.
– Открывай дверь, – приказал лейтенант.
Сапер встал за каменную притолоку, потянул дверь, приоткрыв на пару сантиметров. Фонарем в проем посветил – не тянется ли проволока, а на другом конце ее «сюрприз» для непрошеных гостей.
– Чисто, можно.
Сапер распахнул железную дверь, посветил лучом вдоль штольни. Штабелями ящики стояли в несколько рядов. Синюгин подошел к ящику, взялся за крышку, собираясь открыть.
– Товарищ лейтенант, лучше этого не делать. Выберите ящик в средине ряда. И сначала я взгляну.
Лейтенант руку убрал. Прошли вдоль ряда, Синюгин пальцем ткнул.
– Вот этот.
Сапер фонарем со всех сторон посветил, пальцами проверил, потом ножом крышку приподнял.
– Чисто.
И отошел в сторону. Синюгин крышку поднял, посветил фонарем. Минуту стоял в ступоре от увиденного, потом его стошнило. Лейтенант отшатнулся от ящика, вытер рот рукавом.
