Группа обошла Бытом, уже перед рассветом остановилась в фольварке, вроде хутора. Разведчики вышли на него случайно. Игорь сначала сам пошел посмотреть – что за дом под черепицей и кто там обитает? Дом оказался пуст, двери на замке. Зато сзади дверь на веранду хлипкая. Игорь локтем стекло выбил, задвижку открыл, вошел. Сначала по-немецки крикнул:
– Кто-нибудь в доме есть?
Тишина. Игорь по дому прошелся. Огромный, комнат семь, обстановка на месте, как будто хозяева недавно дом покинули. Из окна знак парням сделал, они в бинокль наблюдали. Когда группа собралась, Игорь приказал разведчикам:
– Обоим осмотреть хозяйские пристройки. Потом Лисе на чердак, а Бармалею в подвал. Чтобы сюрпризов не было.
В разведке часто пользовались не фамилиями, а прозвищами, так короче. Бармалей – от фамилии Бармалеев, а Лиса, потому что Лисица. Парни вышли во двор. Игорь бинокль взял. Уже не ночь, но еще не день, далеко не видно. Он опасался, что неподалеку могут быть размещены воинские части, тогда фольварк для разведчиков станет ловушкой.
Вскоре вернулись разведчики. У Бармалея в сидоре подозрительно позвякивало.
– Людей не обнаружили, зато вот что в подвале надыбал.
Разведчик достал из сидора две стеклянные банки, в которых были фрукты.
– Компоты! Давно не ел, еще с начала войны.
Лисица высказал опасение.
– А вдруг отравлены?
– А ты не ешь, я сам слопаю.
Бармалей открыл крышку, понюхал.
– О! Запах сногсшибательный!
И отхлебнул из банки.
– Вкуснятина!
Из сладкого на фронте был только кусковой сахар, да и то не часто. Иногда некурящие обменивали пайковую махорку на сахар. Считалось – улучшает зрение.
Банку пустили по кругу, компот выпили, принялись за фрукты. Накалывали их финками, отправляли в рот.
– В подвале еще есть, целый стеллаж.
– Ну да, груз крупный и тяжелый, кто его в эвакуацию возьмет?
Подкрепившись, спать улеглись на хозяйских кроватях. Двое отдыхали после бессонной ночи, один на посту. Игорь после полудня проснулся, сменил Лисицу. Из всех окон в бинокль осмотрелся. Вдали, на склоне небольшого холма, еще один хутор виднеется. Ни воинских частей, ни оживленного движения нет, что радует.
Фольварк, где прятались разведчики, отстоял от дороги метров на сто. Дорога, мощенная камнем, съезд к дому тоже вымощен. В любую слякоть и пройдешь и проедешь. Сравнение было не в пользу российских дорог. Игорю даже обидно стало. Выходит, у немцев до войны дороги были лучше, чем у него в стране сейчас. Не к каждому городу или селу после ливней проехать можно.
Прошелся по дому. Обстановка добротная, чисто. Понятно, что самые дорогие вещи немцы с собой забрали. Но на себе много не унесешь или на тележке не увезешь. Открыл шкаф, там женские вещи, шляпки. В другой комнате в таком же шкафу мужская одежда. Игорь на глаз прикинул – одежонка-то его размера. Мысль мелькнула. Разбудил разведчиков.
– Парни, мысль есть. Хозяйская одежда в шкафу висит. Хочу переодеться в цивильное, окрестности проверить.
– А ксива немецкая есть? Попадешься на глаза патрулю или полиции, интересно им станет. Молодой, здоровый парень, а не в армии. Как так? Стариков призывают, а мордоворот в тылу отсиживается? Ксива должна быть, причем обязательно белый билет, – разразился длинной тирадой Лисица.
– Ага, старшина. Какая-нибудь эпилепсия или отсутствие указательного пальца на правой руке, – поддакнул Бармалей.
– Время сэкономим. Днем определиться можно – где штаб или какая-нибудь часть.
– Рискуешь, старшина.
Но Игорю мысль уже запала. Ночью много ли разглядишь?
– Знаешь что? Давай мы палочку выстругаем? Вроде после ранения человек, со стороны заметно, – предложил Лисица.
– Это мысль! – поддержал Бармалей.
– Тогда за дело, я переодеваться пойду.
Бармалей вышел через веранду, метнулся в хозяйственные постройки. Игорь – к шкафу. Свое обмундирование снял, уложил на диван. Надел рубашку, брюки, пиджак, к зеркалу подошел и себя с трудом узнал. Гражданский молодой человек, вид приличный. Еще бы побриться, щетина двухдневная. Но это можно, надо только мыло хозяйское найти. Бритвы нет, а финка на что? Не хуже бритвы наточена, волос режет. Вдвоем с Лисицей обшарили все тумбочки, нашли мыло, в кружке водой пену навели. Игорь побрился перед зеркалом. Кожу маленько саднило. Плеснул на ладонь водки из фляжки, лицо протер. Лисица спрашивает:
– Ты что, босиком пойдешь? Или в кирзачах?
Игорь чертыхнулся. И в самом деле – нелепо бы он выглядел. Нашли хозяйскую обувь, да не одну пару, вот только беда, маловаты все. Игорь с трудом натянул самые старые, растоптанные, прошелся. При ходьбе приходилось поджимать большие пальцы на ногах. Лисица засмеялся.
– Старшина, тебе без палочки идти можно, натурально хромаешь.
Бармалей палочку принес, но свежевыструганная, она в глаза бросалась.
– Бармалей, ты мог бы ее пылью присыпать, втереть? Чтобы выглядела, как старая! – накинулся на него Лисица.
– Айн момент!
Бармалей вышел во двор, набрал земли в ладонь, втер в древесину. Вот теперь в самый раз. Игорь с палочкой прошелся. Неудобно, и хромота сразу на обе ноги. Придется помучиться, но совершать марш-бросок он не собирался. В карман брюк сунул пистолет – трофейный «Вальтер-РРК», во внутренний карман пиджака опустил финку в чехле. Не мог он безоружным выйти, это как голым на улицу.
– Парни, одному обязательно наблюдать. Я пошел.
– Ни пуха, старшина!
– К черту!
Пока никого на дороге не видно. Игорь шел, не опираясь на палочку. Налево или направо? Направо, судя по карте, что в сидоре осталась, есть какой-то городишко. Хотя есть нюанс, с которым Игорь столкнулся в Польше, то же в Германии. На карте – обозначение города, а в реальности – тысяча-две жителей. У нас такой населенный пункт селом называется. Только что выглядит такой городишко цивильно – дома в два-три этажа, улицы камнем мощены или асфальт и все удобства – канализация, вода централизованы. И дома выглядят как картинка. Кирпичные, крыши черепичные, перед домом палисадник с цветами, трава на газонах подстрижена.
Для советского человека удивительно.
Направо он и свернул. Через полкилометра воинская часть. При ней штаб, судя по грузовику-кунгу с антеннами на крыше. Шел, тяжело опираясь на палку. И уже не столько для маскировки. В тесных туфлях мозоли уже на пятках набил. По сторонам глазами зыркал – подходы, часовые, техника. Сзади легковая машина догнала, за рулем солдат. Остановилась почти напротив. Солдат дверь распахнул.
– Садись, камрад. Если в Гливице, то по пути.
Игорь сел, поблагодарил.
– Что хромаешь?
– Ранение осколочное в обе ноги на Восточном фронте, – убедительно соврал Игорь.
– А! – уважительно посмотрел на попутчика солдат.
Игорь по сторонам поглядывал.
– Плохо воевал? – вдруг спросил водитель.
– Почему?
– Наград не вижу.
– Мои соседи уже уехали на запад, поближе к швейцарской границе, родня у них там. А мне бежать некуда. Если с железным крестом ходить буду и со знаками «За штыковую атаку», меня русские сразу расстреляют.
Солдат сигарету закурил, приоткрыл окно, дым пустил.
– Угостить сигаретой?
– Не курю, здоровье не позволяет.
Въехали в город. Игорь попросил:
– Останови здесь, мне в аптеку надо. Спасибо, что помог.
Игорь за ручку дверцы взялся, солдат спросил:
– Как думаешь, фронт не удержим?
– Русские нынче сильны, а где у Германии резервы? Ты их видишь? Думаю, через месяц-два русские возьмут Берлин, поражение неминуемо. Тогда начнется хаос.
Солдат-водитель притормозил. Игорь выбрался, водитель бросил вдогонку:
– Я через час обратно поеду, хочешь – подожди, подвезу.
– Буду очень благодарен.
А какая аптека, если у него в кармане даже пфеннига нет, не то что бумажных денег. Но по городку прошелся. Чувствовалось приближение фронта. Окна заложены мешками с песком, в подвальных оконцах пулеметные амбразуры оборудованы. На стенах домов надписи белой краской «Капитуляция? Никогда!», «Смерть или Сибирь!». И жители выглядят унылыми, печальными. Игорь в душе порадовался. Докатилась война до нацистского гнезда, хлебните тех лишений, что другим странам уготовили.
