– Себя потом не забудь продезинфицировать… Спаситель человечества.
Спаситель человечества вздохнул и ушел вымещать злобу на младших по званию. А Рашен связался с библиотекой и принялся искать в ее куцем собрании хоть что–то, что могло бы рассказать ему, как люди жили раньше, не употребляя эпитетов «деструктивные тенденции» и «преступная недальновидность». Однако вся история была сто лет назад в очередной раз переписана заново, и ничего ободряющего о прошлых веках Рашену найти не удалось. Выходило, что хотя человечество и докатилось до Заварухи по собственной глупости, но выводов не сделало, и только ядерная зима Полуночи заставила людей поумнеть. Согласно учебникам волны религиозного и расового противостояния накатывали одна за другой в течение всех четырех веков атомной эры. Остановить насилие смогли два фактора, и оба человеческие. Установление «народного капитализма» на всей обитаемой территории Земли – раз, и решительный отказ от всех постулатов традиционной культуры – два.
Фактор первый вытекал из самой Полуночи – с ядерной зимой не поспоришь, нужно было как–то сплотить людей, чтобы выживать. Это сделали через объединение капиталов. Второй фактор тоже имел место не от хорошей жизни. Глобальная катастрофа разразилась на религиозно–этнической почве, и залогом того, что она не повторится, могло стать только насильственное стирание граней между культурами уцелевших наций. Сгоревшие книгохранилища и потерянные из–за электромагнитных всплесков файлы весьма этому способствовали. На израненной Земле осталось совсем мало литературы во всех ее проявлениях, и отфильтровать ее по качественным признакам оказалось довольно легко. А в самой идее единого общества не было ничего особенно нового. Она только ждала условий, когда ее претворят в жизнь. Для этого требовалось, чтобы у власти оказались люди, больше других заинтересованные в стабильности – профессиональные менеджеры и профессиональные военные. А таких из ядерного пекла вышло живыми куда больше, чем остальных. У них хватило ума договориться, втихую перестрелять уцелевших политиков и дать людям то, что их всех примирило – общие интересы и общую судьбу.
Все это Рашен отлично знал еще со школы. Более того, он до сих пор верил в то, что ксенофобия неизлечима. Его учили, что если человек религиозен, то он всегда найдет себе врага, а коли гордится особым цветом кожи – и подавно. Но с годами Рашен стал задумываться, не были ли межпланетные войны, в которые он по долгу службы оказался втянут, результатом какой–то серьезной ошибки в самой основе земного уклада жизни. И не гниет ли земное общество изнутри, если оно так тупо, по принципу «нравится – не нравится» реагирует на действия Совета Директоров. И почему вообще оно живет как в воду опущенное, тоскливо развлекаясь, неумно размножаясь, паразитируя на оставшихся в наследство технических идеях? И почему за сто лет не создало ни одного мало–мальски заметного произведения искусства?
Сейчас ему представился шанс проверить это общество на прочность. И он был уже почти готов это сделать. Ему не хватало только одного – понимания, куда идти потом.
За фамилией «Успенский» стояло одиннадцать поколений русских священников, начиная аж с семнадцатого века. Если бы Рашен об этом узнал, он бы очень удивился. Но, возможно, именно в этой информации он и нашел бы какие–нибудь ответы на свои многочисленные вопросы.
* * *
В зоне лунной орбиты корабль Рашена подвергся бездарной атаке земного бэттлшипа. «Тушканчик» подставился сам. Он двигался к Земле хитрым обходным маневром и теплой встречи не ждал. Поэтому дежурная вахта, та, которую по привычке все еще называли «вахтой Фальцфейн», излишне расслабилась. Сомнительное уплотнение пространства в мегаметре строго по курсу обнаружили именно тогда, когда оно взяло и от души стрельнуло.
Землянин тоже оказался тот еще тормоз. Вместо того чтобы, затаившись, подпустить круизер Рашена вплотную, он саданул по нему со всей дури с большой дистанции, слегка опалил «Тушканчику» борта, а сам на ближайшие несколько минут остался без энергии.
То ли на бэттлшипе раньше времени испугались до полных штанов, увидев приближающийся флагман, то ли переоценили свою огневую мощь, то ли просто в целом сказался непрофессионализм. А может, с этого направления Рашена ждали меньше всего, и в патруль сюда назначили самый ненадежный корабль, так, для порядка. У него даже эскорта файтеров не было.
При ближайшем рассмотрении выяснилось, что придурковатый бэттлшип еще пару месяцев назад ходил в составе группы F. Но, судя по манере ведения боя, экипаж на нем сменили вплоть до последнего кладовщика.
Вахта Фальцфейн взяла ноги в руки и принялась изобретательно заглаживать допущенную оплошность. Вместо того чтобы окутаться роем ложных целей и вообще прятаться, «Тушканчик» поддал газу и пошел на агрессора в лоб.
– Атакуйте, – разрешил по интеркому проснувшийся Рашен. – Я сейчас подключусь.
На то, чтобы присоединиться к игре, адмиралу потребовалось немало времени. Навигатор выжал из корабля максимально разрешенные двенадцать «же», и Рашен предпочел не отрываться от койки. Усилители–то усилителями, но в любом случае весил сейчас адмирал побольше ископаемого бегемота и запросто мог одним неловким движением поломать свой пульт, установленный в каюте. Именно на такой случай безумно дорогой командирский спецкостюм был напичкан электроникой. А воткнуть себе на ночь в грудь штекер бортовой сети Рашен, в отличие от некоторых, не забыл еще ни разу. Он задержался с подключением только из–за того, что ему тяжело было совершать точные движения пальцами.
Бэттлшип отползал на маневровых двигателях, копя энергию для нового залпа. На «Тушканчике» уже было все давно посчитано, и когда бомбардир противника нажал спуск, круизер сделал «горку», пропустив залп под брюхом и вернувшись на прежний курс.
– Только не стреляйте, – посоветовал из своей каюты Фокс. – И обманки раньше времени не сбрасывайте. Пусть они, гады, испугаются как следует.
– Без тебя знаем, – ответили ему из рубки. – Не ты, что ли, нас учил?
С третьего залпа бэттлшип попал. Разумеется, не в круизер, а в одну из сброшенных в последний момент «обманок», сбивших ему прицел. А на четвертую попытку времени у него не осталось. Круизер подошел на дистанцию эффективного выстрела и так дал бедолаге в рыло, что громадная махина вся содрогнулась. А «Тушканчик» проскочил мимо. Легко подавил слабый огонь бортовых орудий врага и поймал всего–то один несильный удар в область грузового шлюза и еще один касательный по аварийному модулю жилой палубы. Модуль, зараза, тут же отстрелился и улетел, как будто его делом было спасать в первую очередь не людей, а себя.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
