– В радимичских лесах объявился шатуненок. Это сын Лихаря?
– Я слышал об этом от хазара гана Горазда, – сказал десятник, – потому и откликнулся на твой зов. Если Шатуненок родился на выселках у Поганых болот, то он действительно сын Лихаря и внук Листяны.
– Ты был в медвежьем капище?
– В самом капище не был, но я был в Листянином городце.
– Искал ложе богини? – догадался Ицхак.
– Ложе я не нашел, – отозвался после недолгого молчания Бахрам. – Скорее всего, его там уже не было. Я излазил городец вдоль и поперек, проверил все клети и схроны, простучал стены, но все напрасно.
Исходя из слов Бахрама, вполне можно было предположить, что ложе богини появилось в Листянином городце накануне того дня, когда он перешел в руки боготура Торусы, а до этого хранилось где-то в другом месте.
– Хабал тоже охотится за ложем?
– Хабал безумец, – поморщился Бахрам. – Он одержим идеей вырастить нового бога, способного установить мир и справедливость на земле.
– Ты прав, – усмехнулся Ицхак, – вряд ли такую идею можно назвать разумной.
– Вырастит ещё одного злого дэва, и не более того, – сказал Бахрам.
Ицхак спорить с персом не стал: вырастет Хабалов дэв или не вырастет, это еще вилами по воде писано, а вот с потомством Листяны Колдуна надо что-то делать, во всяком случае, следует выяснить, кто затеял столь замысловатую комбинацию и с какой целью.
– Мне ложе ни к чему, – заметил вскользь Ицхак. – Слово меня тоже не волнует. Я не верю в его магическую силу.
– Твое неверие мне только на руку.
– Договорились, – кивнул Ицхак. – Ты выводишь меня на след Шатуна, а я помогаю тебе добыть Слово и ложе.
Из всего того, что Ицхак узнал от Джелала и Бахрама, трудно было понять, какое отношение к истории с шатунами имеют ган Митус и почтенный Моше. Но в том, что оба его недруга имеют к ней отношение, у Ицхака сомнений не было. Что до Бахрама, то перс либо не знал о связях Хабала с Митусом и Мошкой, либо не захотел сказать правду. Ицхака скрытность Бахрама не огорчила по той простой причине, что он и не рассчитывал на полную откровенность. Перс преследует свои цели. Ему нужны реликвии, украденные Листяной Колдуном. О Кибеле, малоазийской богине, Ицхак слышал много всякой всячины. Когда-то ее культ был весьма популярен в Римской империи и отличался кровавыми ритуалами. Служили богине не только женщины, но и жрецы-мужчины, которые в приступе религиозного экстаза оскопляли себя перед жертвенным алтарем Кибелы. Столь варварский обычай был связан с историей сына богини Аттиса, который оскопил себя, дабы избежать любовных приставаний матери. Любвеобильная богиня его воскресила, и всё закончилось к общему удовольствию. Кстати, Аттис был Скотьим богом, как и Велес, и часто именовался божественным быком.
Что касается богини Макоши, то Ицхак никогда не слышал о кровавых ритуалах, с ней связанных. В славянских землях Макошь была исключительно женской богиней, и связанные с ней обряды скрывались от мужского взгляда. Про ее служительниц известно было лишь то, что набирались они из семей ведунов. Очень может быть, что суета вокруг ложа богини, с браками тайными и явными, служит одной цели – сблизить между собой семьи славянских старейшин. В любом случае ключ ко всем тайнам следовало искать в радимичских землях, и Ицхак Жучин засобирался в дорогу.
Глава 4
ДАДЖБОГОВЫ ДНИ
Князь Всеволод пребывал в прескверном расположении духа. Впрочем, в последние месяцы Торусе не доводилось видеть Великого князя с просветленным ликом. Это тем более удивительно, что дела в радимичских землях складывались совсем не худо. Взятый было ганом Гораздом под свою руку Берестень был вырван из рук хазара боготуром Рогволдом. Конечно, Рогволд среди любимцев Всеволода не числится, но ведь против воли князя, тем более при нынешних щекотливых обстоятельствах, боготур пойти не посмеет. И тем не менее князь Всеволод отвечал на приветствие приехавшего с дарами по случаю предстоящего празднества Торусы с печальным, чтобы не сказать злым, лицом.
В великокняжий детинец съезжались гости из ближних и дальних городов. Среди гостей Торуса с удивлением обнаружил хазарского гана. Как пояснил Торусе боготур Брайко, ган Карочей доводился Всеволоду сестричадом. Прежде, однако, Торуса этого сестричада в княжьих покоях не встречал. Всеволодовы ближники поначалу настороженно отнеслись к хазарскому гану – уж не лазутчик ли он кагана? И не станет ли склонять Всеволода на сторону Битюса, внося тем самым разлад в ряды ведунов? Что там ни говори, а Великий радимичский князь был самым слабым звеном в этих рядах. К тому же по стольному граду ползли слухи о предстоящем набеге печенежской орды, и эти слухи не могли не смущать дух Всеволода. Боготур Вузлев, прибывший в детинец вслед за Торусой, не скрывал тревоги по поводу нестойкости Великого князя. На срочно собранном по этому случаю совете, где кроме Торусы присутствовали боготуры Брайко и Скора, было решено присматривать за ганом Карочеем, а также за неожиданно пожаловавшим в стольный град старшим братом князя Бориславом Сухоруким. Борислав всегда прохладно относился к славянским богам, и его желание поучаствовать в предстоящих празднествах боготуры сочли подозрительным. Тем более что вслед за Сухоруким явились многие сочувствующие ему старейшины. Гнать их из города и со двора ни у Всеволода, ни тем более у боготуров причин не было, но присмотреть за ними следовало.
Ган Карочей пока не оправдывал опасений, высказанных на его счет Вузлевом. В разговорах он большей частью жаловался на кагана Битюса, который принуждает-де хазарскую старшину кланяться новому богу и не берет в расчет того, что тем самым вносит раскол в отношения ганов с простыми родовичами. Карочей был молод, на вид даже простоват, и трудно было поверить, что каган Битюс поручил ему серьезное дело соблазнения Великого князя. В довершение всего ган Карочей заявил, что задумал жениться и присматривает невесту среди дочерей радимичских старейшин, дабы не обрывать связь с землей, которая была родиной его матери. Породниться с ганом охотников среди радимичей нашлось немало, и Карочея стали приглашать в гости наперебой.
В стольном граде ждали прибытия волхвов Даджбога, чтобы с их легкой руки запустить огненное колесо по радимичской земле, на радость всем старейшинам и простым людям, которые этот праздник почитали одним из самых значительных. Ибо от того, как разогреешь Солнечного бога в эти смурные дни, будет зависеть, насколько быстро он погонит своих коней по новому кругу. И тут уж никак нельзя было дать маху. Леность в Даджбоговы дни могла обернуться большим уроном на исходе лета, когда придется подсчитывать урожай, собранный с полей. Даджбог иной раз бывает подслеповат, а то и обидчив, поэтому не следует упускать случай напомнить ему о том, что его печальники не обнесут своего бога хвалениями и дарами.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
