Проводив няньку взглядом, девушка снова спрятала лицо в ладони и разрыдалась. Она так ушла в свои страдания, что не заметила стоявшей неподалеку Эббы, которая, укрывшись за невысоким стожком, следила за каждым ее движением. Когда Марта удалилась, Эбба, скривив губы в зловещей ухмылке, вышла из-за стожка, обогнула конюшню и быстро направилась к жилым покоям замка.
Выплакавшись, Ларк вновь появилась во дворе. Чтобы не демонстрировать всем свой покрасневший нос и припухшие глаза, она старалась держаться в стороне от разодетых придворных и жалась к каменной стене, наблюдая за пробегавшими мимо слугами. Время от времени она оглядывала двор, надеясь увидеть Элизабет или Уильяма, но ни их, ни Марты нигде не было.
Ларк решила, что это к лучшему. Вряд ли она смогла бы сейчас взглянуть в глаза отцу или Элизабет: слишком свежа еще была нанесенная ей рана.
Мужа во дворе Ларк тоже не обнаружила. Между тем слова Марты о Стоуке произвели на нее впечатление, хотя она пока не отважилась бы открыть ему сердце и признаться в любви.
Ларк поежилась. Мысль о том, что ее сокровенные чувства и мысли станут достоянием другого человека, не слишком радовала ее.
Марте легко распространяться на эту тему. Ей-то бояться нечего. Ее сердцу ничто не угрожает.
— Ларк! Ларк!
Девушка обернулась и увидела Элен, направлявшуюся к ней. Подбежав к сестре, она воскликнула:
— Где ты была, Ларк? Как только мать мне рассказала обо всем, я отправилась разыскивать тебя. — Заметив красные, опухшие глаза сестры, Элен всплеснула руками: — Представляю, каково тебе сейчас. Если бы я только знала!
— Ничего, переживу. Я даже рада, что все открылось. Теперь я по крайней мере знаю, отчего Элизабет всю жизнь ненавидела меня. — В эту минуту Ларк подумала, что ей уже больше не придется называть Элизабет матерью.
— Мне нужно сказать тебе одну важную вещь. — Элен с покаянным видом прижала руки к груди.
— Что, еще одна кошмарная семейная тайна? Сказать по правде, мне с лихвой хватило того, о чем мне сообщили отец и Элизабет.
Ответом на язвительное замечание Ларк были слезы. Они струились у Элен по щекам и капали с подбородка.
— Ну, что там у тебя? — Ларк посмотрела в глаза сестре.
— Я ужасная, невероятная лгунья! — Элен обняла Ларк. — Ты никогда, никогда мне этого не простишь!
— Не волнуйся, прощу. — Ларк отстранилась. — Давай, выкладывай.
Элен отвела взгляд в сторону.
— Я все время лгала тебе. Чуть ли не всю жизнь.
— Бог ты мой! Что же ты скрывала от меня? Только не говори мне, что у матери был роман с менестрелем, а потому ты мне не сестра даже по отцу!
— Это было бы еще ничего. На самом деле все обстоит гораздо хуже.
Ларк вцепилась в плечи Элен.
— Ну, в чем дело? Говори!
— Это касается Эвенела. Мы не должны допустить, чтобы Блэкстоун бился с ним на ристалище.
— По той причине, что ты все еще любишь лорда Блэкстоуна? Ты за него боишься, не так ли?
Ларк ощутила укол ревности. Она не желала знать Стоука, пока он не полюбит ее и не научится ей доверять, но и уступать его Элен тоже не входило в ее планы.
— Я вовсе не Блэкстоуна имела в виду, начав этот разговор. Дело в том, что я люблю Эвенела. И всегда любила его, с того самого дня, как он объявился в Сент-Вейле.
Ларк приоткрыла рот от изумления.
— Прости меня, Ларк. Я не хотела этого. Это получилось… само собой! Ведь Эвенел всегда был такой добрый и благородный…
Ларк вдруг расхохоталась. Она все смеялась и смеялась, не в силах остановиться. Из глаз у нее текли слезы, а тело конвульсивно вздрагивало.
— Что с тобой, Ларк? Тебе плохо? Прости меня, если сможешь… И перестань смеяться. Твой смех пугает меня. Хочешь, я приведу лорда Блэкстоуна? — Элен повернулась, чтобы уйти.
Ларк схватила ее за руку.
— Подожди, — пробормотала она, давясь от смеха. — Не надо звать Блэкстоуна… Он станет надо мной насмехаться, а мне бы этого очень не хотелось… Но почему ты не рассказала мне обо всем раньше, Элен? Ведь только тебе я по-настоящему доверяла.
— Я не могла, Ларк. Боялась обидеть тебя. И Эвенел тоже боялся, потому и молчал. Но он хотел все тебе рассказать. Клянусь.
— Правда, хотел? В таком случае Эвенел очень удачно скрывал это желание. — В голосе Ларк прозвучала горечь.
— Хотел, но я упросила его не делать этого. — Элен понурила голову.
— Ну и сколько же времени продолжается ваш роман?
— Мне кажется, я любила его всю свою жизнь. Что же до Эвенела… Хм… По его словам, он осознал, что любит меня, лишь после того как предложил тебе выйти за него замуж. Во всяком случае, Эвенел признался мне в любви только год назад.
— Только год назад? — нахмурилась Ларк.
— Пойми меня. Мы с Эвенелом ничего специально не затевали. Помнится, в тот вечер он зашел в сад, чтобы пригласить меня на ужин. Я оступилась, а он подхватил меня. Мы поцеловались, и… — Элен смутилась и замолчала.
— Стало быть, ты позволила бы мне выйти замуж за Эвенела, зная наверняка, что он не любит меня? — изумилась Ларк.
— Увы, я так и поступила бы. Чтобы не причинять тебе боли. Я же знала, что ты любишь его. — На глаза Элен навернулись слезы. — Я готова была отказаться от Эвенела, лишь бы не сделать тебе больно.
— Но почему Эвенел так настаивает на поединке? Он же не любит меня. С какой стати ему рисковать жизнью? Не для того же, чтобы защитить мою честь?
— Он ненавидит лорда Блэкстоуна, и причина тому простая ревность. Эвенел думает, что я испытываю к графу нежные чувства. Более того, ему ненавистна даже мысль о том, что я была невестой Блэкстоуна. Ну и еще — Эвенел любит тебя… хм… как сестру, а потому хочет отомстить Блэкстоуну за то, что он с тобой сотворил.
— Не бойся за Эвенела. Кажется, я уже придумала, как спасти его.
Отослав Элен к Эвенелу, Ларк пошла искать покои Кармии. Остановившись возле комнаты куртизанки, Ларк постучала.
— Не желаю никого сегодня видеть, — отозвалась Кармия.
— Даже собственную дочь?
Послышались шаги, лязгнул засов, и дверь распахнулась. В дверном проеме стояла неизвестная, в сущности, Ларк женщина, которая, как недавно выяснилось, произвела ее на свет. Глаза у Кармии покраснели и чуть припухли — видно было, что она плакала. Она легонько коснулась плеча девушки.
Ларк невольно попятилась, хотя сама не знала почему. Потом поняла: эта женщина отвергла ее, поэтому ей не хотелось, чтобы та прикасалась к ней.
Кармия, казалось, угадав причину замешательства дочери, убрала руку и печально посмотрела на нее.
— Может, все-таки войдешь? — наконец спросила она.
Комната у Кармии была небольшая. В ней стояли два стула у очага, кровать и сундук в углу. Кармия указала на стул.
