полке с выступом, предназначенной для обуви, но в данный момент пустующей.
— Иззи, — позвал он, когда она ничего не ответила.
Она остановилась и повернулась к нему.
— Мне всегда было любопытно, что здесь находится. Я чуть не заглянула сюда в то первое утро. Но не хотела шпионить.
— Это просто гардеробная.
— Самая большая, самая великолепная гардеробная в истории человечества, — поправила она, взглянув поверх него на вешалки, которые были единственными в огромном помещении, занятые одеждой. — Хотя для нее тебе нужно больше джинсов.
Его губы дрогнули.
— Мне не нужно больше джинсов.
Она посмотрела ему прямо в глаза.
— Ты сделал ее для Шандры, да?
Его губы перестали дрожать.
— Из…
Она склонила голову набок и прервала его.
— Тебе не нравится говорить о ней.
— Мне не нравится, что она является частью нас, — поправил он.
Она слегка улыбнулась и направилась к нему.
Подойдя ближе, положила руку ему на грудь и, запрокинув голову, посмотрела на него.
— Она была частью твоей жизни, — тихо заметила она.
— Я знаю это.
— Той жизни, когда ты обустраивал это место, — предположила она.
Он положил руки ей на бедра.
— Мы собирались жить вместе. Но так и не дошли до этого, Иззи.
— Ты сделал для нее гардеробную. И ванную тоже.
— Да, но она ни разу не воспользовалась ни одной из комнат, Из.
Она подалась вперед и спросила:
— Это для меня?
Он пришел в замешательства.
— Что для тебя?
— Все эти заверения, они для меня?
— Ну… да, — дал он очевидный ответ.
— Хорошо. Тогда позволь прояснить, что я не вижу от тебя никаких намеков на то, что ты все еще привязан к ней. Я даже не думаю об этом, пока ты не приложишь все усилия, чтобы заверить меня, что ты на ней не зациклен. У нас было сложное начало, милый. Потом все уладилось. Кроме, конечно, того случая, когда Перри в гневе умчался, раскидывая во все стороны гравий. Но это не касалось нас. Нам просто пришлось иметь с этим дело. — Она прижала руку к его груди. — Ты можешь говорить о ней. Можешь рассказывать о том времени в своей жизни. Можешь перестать так стараться защитить меня от того, что случилось, когда я даже не жила в этом городе.
Она подалась еще ближе, так что ее груди коснулись его груди.
— Я помню прошлую ночь, когда ты был внутри меня. И я поняла твое сообщение, Джонни. Ты продолжаешь пытаться просветить меня, но с первого момента, как я тебя встретила, я точно знала, какой ты парень. Ты не из тех, кто мог бы завлечь меня, начав нечто настолько серьезное, если бы твое сердце и разум были заняты кем-то другим. Шандра в прошлом, но это прошлое твое, а я хочу знать о тебе все.
— Мне это нравится, детка, — мягко сказал он. — И я пытаюсь успокоить тебя по этому поводу, но также знаю, что все в городе принимают чью-то сторону, словно у Шандры есть шанс, когда его нет, и я хочу убедиться, что ты это понимаешь. И я не хочу, чтобы, приехав в город, ты слышала дерьмо, которое заставит тебя сомневаться в наших отношениях. Я хочу, чтобы ты знала, как у нас обстоят дела, и если услышишь какое-нибудь дерьмо, сможешь быть сильной и уверенной в том, что оно ничего не значит. Черт.
— Мне все равно, что они думают, — ответила она. — Их здесь нет. Они ничего не знают. И эта гардеробная не ее. Она твоя. Ванная комната тоже не ее. Она твоя. И она не твоя. Твоя я.
Он чувствовал эти слова повсюду. Абсолютно повсюду.
Но когда она была так близко, ее сиськи касались его груди, он чувствовал эти слова, в основном, в своих яйцах и члене.
А значит, «Элиза» прозвучало рычанием.
Она проигнорировала его рычание и приказала:
— Так что перестань беспокоиться об этом. — Затем вырвалась из его объятий, отступила на шаг, но повернулась к нему спиной и продолжила, как ни в чем не бывало: — Я чуть не вывихнула плечо, пытаясь утром застегнуть это платье. Не мог бы ты сделать мне одолжение и расстегнуть его?
Ничего другого в этом мире Джонни не жаждал так сильно.
Поэтому он сократил расстояние на тот шаг, на который она отошла от него, и расстегнул молнию.
Иззи снова отступила, повела плечами, так что платье упало с них, а затем скользнуло по бедрам и осело у лодыжек.
Джонни смотрел, как это происходит, и наслаждался зрелищем.
Иззи обернулась, одетая в черный бюстгальтер без бретелек, черные кружевные трусики и туфли-лодочки, и посмотрела на него.
Он поднял брови.
— Ты пытаешься соблазнить меня, spätzchen?
— Ты все не переходил к делу, — прошептала она.
Он этого не сделал.
Джонни, не колеблясь, исправил свою ошибку.
Он сделал выпад.
И Иззи сдалась без боя.
Глава 18
Луна в Пятом доме
Джонни
— ТЫ ЗНАЕШЬ эти созвездия?
— Нет. Мама знала. Она всегда указывала на них. Я никогда по-настоящему их не видела. А ты?
— Нет.
— Тогда хорошо, что мы не моряки.
Джонни усмехнулся.
Они лежали на покрывале под звездами. Из прижималась к нему, положив голову ему на живот. Джонни водил рукой по ее волосам, струившимся по его боку. Пальцы их рук были переплетены и лежали у него на груди.
Рейнджер лежал напротив Иззи, прильнув спиной к ноге Джонни, и опустив голову ему на бедро.
Палатка Джонни стояла примерно в десяти футах от них. Она была рассчитана на одного человека, но Джонни застегнул два спальных мешка вместе, они прилегали плотно, но подходили друг другу, и он решил, что они вполне подойдут для тесного пространства.
Костер потрескивал примерно в пяти футах по другую сторону от палатки.
Это была первая и пока единственная ночь их похода,
